Что изменилось за одну эту ночь? Не алкоголь же, не наркотики ударили в голову Вааса, заставив его так внезапно изменить свое решение, свой план, который он вынашивал с нашей первой встречи, свое предвкушение куша, который он получил бы за меня? Я думала, что Ваас больше не удивит меня, но этот псих оказался еще более непредсказуемым.
«— …От меня он получит только хуй и пулю в голову, а не гребаную девчонку, окей, amigo?!»
«Чертов псих…»
Я просто отказывалась верить во все это, приложив ладонь к лицу, до боли сжимая ей губы и нос, и отрешенно смотря в сторону.
Просто… Какого черта?
Комментарий к Pestilence
После сцены драки на заднем дворе, кто-то написал мне в личку, что теперь шипперит Марию и Крис. Что ж, это… Довольно интересно xD
========== Revelations ==========
После ухода людей Вааса я встретилась с Доктором Э — он очень обрадовался моему возвращению, завидев в дверном проеме, ведущем на кухню, и заботливо обнял за плечи. Первыми его словами были сожаления о нашей последней встрече — он взволнованно рассказывал мне, провожая до гостинной, о своих переживаниях после того, как оставил меня по приказу главаря пиратов. Я не стала вдаваться в подробности того, что произошло со мной за последний день на свободе: мне было важно поскорее проведать девчонок под особняком. Они тоже переживали из-за моей пропажи, я была уверена в этом. А потому я даже не присела возле старика, с улыбкой поблагодарив его, и списала свое нетерпение на спешку к подругам.
Покинув особняк, я кинулась в сторону пологой тропинки, ведущей ко входу в пещеру. Вот он, знакомый скалистый коридор, темный и холодный, и точно такой же песок под ногами, точно такие же проростки тропических растений, любящих тень и сырость, но все равно не менее прекрасные. Несколько быстрых шагов — уже вижу не вдалеке свет от костра и мелькающие тени человеческих силуэтов на пещерных стенах, слышу приглушенные девичьи голоса, которые тут же замолкают, стоит мне сделать пару шагов в пещеру.
— Только не говорите, что уже похоронили меня, — усмехнулась я, видя их лица, и приглашающе раскинула руки для объятий.
От холодных стен огромной пещеры эхом отозвался прокатившийся счастливый визг девушек, а затем я чуть не упала на мягкий песок, когда они кинулись мне на шею. Я бы могла сделать им замечание, что их крик может быть услышан кем-то посторонним снаружи, однако в тот момент я решила не занудствовать, а наконец-то почувствовать себя счастливой, почувствовать себя не одинокой и полностью отдаться этому чувству…
Мы до вечера просиживали задницы у костра, и меня заваливали вопросами о том, что все это время со мной происходило в лагере Вааса. Я вкратце описала им все те ужасы, творящиеся на его острове, и девушки кривили гримасы отвращения, а порой ахали, прикрывая приоткрытые губы ладонью. В особенности эмоциональна как всегда оставалась Элис. И это было связано не только с ее натурой, но и с тем фактом, что девушка, так же как и я, была свидетельницей деяний Вааса и могла лучше всех здесь присутствующих представить, что я пережила и могла еще пережить рядом с этим человеком.
Разумеется, при повествовании я избежала те тяжелые подробности, связывающие меня с Оливером. Я также не стала вдаваться в подробности наших вечных перепалок и изредка душевных разговоров с Монтенегро: незачем девушкам знать о том, что мои отношения с пиратом вышли за рамки взаимоотношений пленницы и работорговца и теперь находились на никому, даже мне и самому Ваасу, неизвестной стадии…
— Когда ты не вернулась в назначенное время, мы не знали, что и думать, — говорила Ника, сидевшая напротив меня.
Ее лицо отливало ярко-оранжевым цветом и расплывалось из-за высокого пламени костра.
— Доктор Эрнхард ничего не знал о тебе, — добавила Настя.
— А несколько дней назад пришел и сказал, что вы приезжали сюда с главарем пиратов, — взволнованно продолжила Ника. — Тяжело вздохнул и сказал, что ты в плену у пиратов. И не просто у пиратов, а на острове Вааса. Вот тогда мы испугались не на шутку.
Тяжелую новость нельзя было откладывать в долгий ящик — я решилась рассказать о смерти Евы только спустя несколько часов, когда радость от долгожданной встречи успела выветриться и перестала опьянять иллюзией полноценного счастья. Сказать, что девушки были шокированы — это ничего не сказать. Значит, Доктор Эрнхард ничего им о ней не рассказывал, и мои слова оказались для девушек громом среди ясного неба…
Они не держали слез: вздыхали, тихо всхлипывали, прятали мокрые покрасневшие лица в локти и ладони. Я же перегорела. Просто сидела по-турецки напротив, прикрыв глаза. Столько моих слез было подарено Еве, столько раз я обвинила себя в ее смерти — если я снова погрязну во всем этом, то не смогу уже выкарабкаться.
Я знала, что Ева простила меня. Однако рана в душе все еще безостановочно кровоточила, заливая сердце темно-алой жидкостью.
Я не простила себя.
