Стоило мне только представить, что я стою на краю крыши, или вершины горы, или еще где-то — колени подкашивались, а голова начинала кружиться. Я боялась не столько смерти, сколько самого полета, боялась тех чувств, что я испытаю, сорвавшись вниз. Я уверена, что секунды падения для человека тянутся как часы. Что за это время ты уже сто раз захочешь жить, несмотря на всю жестокость и несправедливость жизни, обдумаешь то, что не успел сделать, кому не успел признаться в чувствах или напомнить, что очень любишь своих близких. Что ты полетишь и подумаешь о том, как же больно тебе будет, когда ты упадешь. Как в ушах раздастся громкий треск твоих сломанных костей, как твоя шея и конечности вывернуться в неестественном положении, какая гримаса ужаса отразиться на твоем лице, и вместе с этим выражением тебя положат в могилу. Как твои внутренности разлетятся к чертям, и их сожрут бродячие псы или склюют всеядные черные вороны, а затем под тобой растечется лужа темно-алой крови, вытекаемой из твоей раздробленной головы, и в конце-концов она замарает все твое испуганное лицо, затечет в глазные яблоки, в твой рот, испачкает отколовшиеся зубы, и ты останешься так лежать до тех пор, пока кто-нибудь не решится подойти поближе…
— Давай уйдем, а… — нервно буркнула я себе под нос, быстрым шагом обходя удивленного, но пожавшего плечами Денниса, который последовал за мной. — Что это за деревня?
— «Ou hut» — произнес Ден, пряча руки в карманы. — «Старая хижина», если понятней.
— А как я здесь оказалась?
— Ты была без сознания, лежала недалеко от пиратской патрульной дороги. Жители Ou hut нашли тебя там. Не знали, что делать. Но один повстанец узнал тебя.
Роджерс обогнал меня на пару шагов и обернулся с усмешкой на губах, проходя какое-то расстояние спиной вперед.
— Сразу доложил благую весть о твоем возвращении.
— Судя по их лицам, не похоже, что они очень-то мне рады, — неуверенно усмехнулась я.
— Эти селяне не доверяют никому, Mary. Как бы тебе объяснить… Эта зона изолирована, скажем так. Никто не хочет строить тут поселения из-за глубоких джунглей и большого количества диких животных. Как минимум — это не выгодно, как максимум — опасно, — пожал плечами мужчина, все так же размахивая руками. — Даже Ваас это понимает. Его людей здесь немного встретишь: одни патрульные, которых мы периодически вырезаем.
Мы подошли к большому джипу цвета хаки — Ден занял место водителя, я же уселась подле него, пристегнувшись.
— Здесь небезопасно для чужаков, Mary. Я отвезу тебя в Аманаке. Там-то народ будет рад твоему возвращению, будь уверена, — усмехнулся лидер, ловко раскручивая кожаный руль.
Мы выехали на главную дорогу. По одну сторону от нас находился крутой обвал с водопадом, на дне которого разлилась чистая, как слеза, река, возле которой меня и нашли. И мурашки забегали по моей коже, когда недалеко от этого места я разглядела на берегу двух пригревшихся на солнце крокодилов.
«Если бы меня не нашли так быстро, скорее всего, не нашли бы никогда. От меня бы даже костей не осталось…»
По другую же сторону была песчаная насыпь, закрывающая нас от палящего солнца.
— Знаешь, где я была все это время?
Мой тон вышел грубее, чем мне того бы хотелось, и я нервно забила пальцами по исцарапанной коленке.
— Знаешь, что я пережила? — поджав голову в плечи, я слегка развернулась к водителю.
Мое выражение лица олицетворяло искреннее недоумение. Неужели они не предпринимали хоть каких-нибудь попыток отыскать меня, спасти? Тогда в чем был смысл всех этих восхвалений в мою сторону, всех этих сказок про великих воинов и силу?
«Я еще не стала воином, а меня уже заживо похоронили, как Алана?»
— Мы искали тебя, — вздохнул мужчина, но его беспокойство в глазах быстро сменилось умиротворением.
Мое сердце забилось от подступающего гнева. Я отвернулась, тяжело вздохнув.
— И это все? Все, что ты скажешь? — продолжила я, метая искры в сторону Роджерса. — То есть за всю неделю у вас и мысли не возникло, что я могла оказаться в лапах Вааса?
— Это первое, о чем мы забеспокоились, Mary. Наши люди начали поиски, но где бы они не искали — все оказалось тщетно. Даже пленные пираты ничего не знали о тебе, и тогда мы стали догадываться: раз никто на острове не видел тебя, значит, ты находишься на острове Вааса. Это место охраняется как Храм Господня — отправиться туда, чтобы проверить нашу догадку, было бы осознанным убийством наших людей. А вчера утром пришел деревенский, откуда-то с западных холмов, ну там, ближе к Алеку Эрнхарду, — он махнул рукой. — Сказал, что видел тебя, и вот тогда он развеял все наши сомнения.
Я недоверчиво покосилась на Роджерса.
«Где этот повстанец мог видеть меня, если все это время я была в плену у пиратов? Если только, когда…»
— Ваас куда-то вез тебя. Повстанец видел вас в одной машине.
