Еще несколько минут езды в полной тишине, как сердце окутывает неприятное ощущение опасности, словно седьмое чувство дает мне сигнал тревоги. Я бегло кидаю взгляд на Денниса и с ужасом понимаю, что нутро его также не подвело: лицо мужчины уже не выглядело таким довольным и умиротворенным, но задавать лишние вопросы я не стала, учитывая то, что я толком и не знала, что спрашивать…
Однако это и так мне не понадобилась, так как в следующее мгновение позади нас раздался леденящий душу медвежий рев и крики одного из воинов ракъят, а наша тачка тут же прекратила движение, из-за чего моя голова чуть не познакомилась с лобовым стекло. Благо, привычка застегивать ремень у меня имелась. Мы обернулись на припаркованные внедорожники, из которых высунулись сначала человеческие головы, затем автоматы Калашникова. Поначалу мы с Деннисом не видели никакого зверя, только вслушивались в его фырчание, раздающееся возле последних машин, но словно по щелчку пальцев огромное животное наконец решает напасть из зарослей.
Раздались угрожающие выкрики и вопли ракъят, а затем раскат винтовочных выстрелов. Действовать нужно было быстро. От медведя нас отделяли около семи или восьми внедорожников. И пока зверь яростно аттаковал неуспевших выбраться из машин воинов, мы с лидером выбежали из салона. Он быстро открыл багажник, хватая первый попавшийся дробовик и патроны — мне же тут же прилетает штурмовая винтовка с полным магазином, которую я от неожиданности как-то умудряюсь поймать руками, а не носом. Мужчина бросился на помощь своим союзникам и, оказавшись на достаточно близком расстоянии, открыл огонь по разъяренному медведю, которого, в свою очередь, пули либо не брали, что было невозможно, либо не задевали, что тоже не смахивало на правду.
Все происходило настолько быстро, что я не успевала соображать, какой по счету воин замертво падает на землю. Половина людей уже лежала в лужах своей крови. Сам медведь тоже заметно подустал, но это не мешало ему с нереальной силой отбрасывать от себя воинов, решившихся атаковать мачете. Зверю была дана полная свобода действий, когда недалеко засевший Роджерс принялся перезаряжать оружие дрожащими пальцами, и тот направился к мужчине медленным шагом, порыкивая и чихая, словно выжидал. Однако взявшийся из неоткуда возле лидера воин с мачете не по-человечески завопил, размахивая ножом перед собой, что, по всей видимости, сильно заиграло на нервах животного. Медведь с ревем кинулся на повторившего те же действия воина, и уже вскоре его труп был отброшен к машинам, а алая кровь слилась с темными татуировками на лице и шее.
Все это я с ужасом наблюдала из-за толстого дерева. Происходящее заставляло кровь застывать в жилах, но в груди томилась надежда, что зверя убьют, и очередь оказаться в этой «братской могиле» не дойдет до меня. Но все оказалось не так радужно, и зверь, встав на задние лапы, замахнулся своей когтистой лапищей на Денниса.
Нет времени прицеливаться — стреляю животному в его мощное мохнатое бедро, в него бы точно не промахнулась. Медведь рыкнул, словно его комарик укусил, осел на четыре лапы и обернулся в мою сторону, быстро разглядев мою фигуру среди листвы.
— БЕГИ! — выкрикнули все трое выживших, включая Роджерса.
И я рванула. Рванула, повесив винтовку за спину, благо, на ней был ремешок.
Шансов выжить в подобной гонке у меня не было, и я это прекрасно осознавала. Единственным моим приемуществом оставалась ловкость и юркость, благодаря значительно меньшим размерам, поэтому я молнией проскочила мимо парочки кустов, перепрыгнула ручеек, обогнула упавшее дерево и направилась к каменистой насыпи, в надежде, что окажусь наверху быстрее, чем косолапый мишка.
Земля позади содрагалась все ближе и ближе, а медвежье фырканье — громче и громче. Я чувствовала нарастающую, неконтролируемую панику, которая только мешала координации моих действий. Пару метров, прыжок — я уже на валунах, бегу быстро, интуитивно выбирая для следующего приземления более прочные на вид камни. Так пологие три-четыре метра уже остались позади. Медведь отстал, и это его разозлило. Валуны под его весом осыпались, а медвежьи лапы, несмотря на наличие мощных когтей, скользили по сухому песку, и животному оставалось лишь громче рычать, медленно пробираясь за мной.
Но радоваться было рано: чем выше я забиралась по холму, тем меньше прочных уступов мне попадалось, и уже вскоре я сама начала хвататься руками за землю, чтобы не терять равновесие. Это занимало реально ценное время, за которое я бы уже могла подняться наверх, обогнуть круг через лес и вернуться к машинам, избежав встречи со зверем…
И все же мне удалось добраться до вершины — я ухватилась за выступ, подтянулась (и неважно, что я никогда не умела подтягиваться: адреналин в крови делает свое дело) и…
— БЛЯТЬ! — все, что успела выкрикнуть я матушке природе, прежде чем скатиться по каменистому, мать его, обрыву.
