Мое сердце билось с такой скоростью, что было готово выпрыгнуть из груди, но не от страха — от чувства вины. Ведь я действительно все портила. Я так и не освободилась от прошлого… И не собиралась. Мои друзья были тем единственным, что позволяло мне не потонуть в безумии острова с концами, тем единственным, что напоминало о том, что смысл в жизни еще есть. Пускай он не в том, чтобы жить ради своего потерянного существования, а ради того, чтобы жить для кого-то другого. И помимо Вааса этими кем-то другими все еще оставались мои друзья. И пират не мог с этим смириться. Не мог смириться с тем, что даже удерживая меня рядом с собой, он все еще оставался один…
— Нахера ты все это рассказала мне? А? — процедил Ваас после продолжительного молчания. — СМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА БЛЯТЬ! — рявкнул пират.
Я подняла на того раскаивающийся взгляд. Вот только он в это раскаянье уже не верил…
— Что, убежишь? Оставляешь меня? Снова оставляешь меня?
Его слова показались мне до боли знакомыми, словно однажды мне уже довелось услышать их. И я не ошиблась. В воспоминаниях сразу всплыл тот странный сон, который приснился мне в пещере, где умирал воин ракъят, что был до меня. Я и Элис только сбежали из лагеря Вааса, Деннис Роджерс еще был жив, а я была еще такой слабой, напуганной и беззащитной — каких-то четыре чертовых месяца, а казалось, что с того дня прошла целая вечность, ведь столько всего изменилось до неузнаваемости…
В том сне я шла по пути воина, и с каждым шагом ощущала наполняющую меня силу. На моей руке медленно вырисовывалось татау, а в воздухе раздавались голоса из прошлого. А потом… Я взяла в руки парящий зеленый кулон, точно такой же, что висел на шее главаря пиратов, и над ухом раздался его голос, такой же презрительный и такой же печальный:
« — Что, убежишь? Оставляешь меня? Снова оставляешь меня?»
На этом сон оборвался…
Так значит, вот он — конец пути, вот он какой. Я почти дошла до него. Так он должен закончиться? Болью и душевными муками? И ведь Ваас когда-то предупреждал меня, что так и будет, если я ступлю на путь воина…
— Я прошу тебя помочь, — с мольбой в голосе просила я. — Пожалуйста… Помоги мне освободить их… Без тебя у меня ничего не получится… Ваас, я обещаю, что не оставлю тебя!
Быстрым шагом я очутилась возле пирата, с надеждой и нежностью протягивая ладонь к его лицу.
— Я отпущу их сразу же, когда буду знать, что они в порядке! Обещаю тебе!
— Не верю блять ни единому твоему слову, Mary, — процедил пират, оттолкнув мою руку от своего лица и вцепившись в ее запястье так сильно, что мне казалось, он вот-вот сломает ее. — Ты никогда не поумнеешь, hermana. И всю свою никчемную жизнь проживешь, думая не о себе, а о других. И о ком угодно блять, но только не обо мне.
Я хотела возразить, но главарь пиратов даже не собирался меня слушать — он притянул меня за запястье к своему лицу.
— Хочешь валить? Сваливай, amiga! Вперед! — буквально прошипел мне в лицо Ваас. — Можешь хоть прямо сейчас пиздовать к моей ебнутой сестричке, Mary, прямо к ней в лапы блять, и не возвращаться. Мне похуй, что она сделает с тобой. Ты меня услышала? Мне похуй, Mary! Так что вали блять, вали, пока я даю тебе эту возможность, о которой ты так мечтала, неблагодарная ты сука…
Пират оттолкнул меня и направился ко входной двери.
— Можешь не верить мне, но я никогда не отрекусь от своих слов! — бросила я вдогонку пирату, и тот остановился на пороге. — Ты мне нужен, Ваас. И всегда будешь.
Главарь пиратов ненадолго задержал на мне нечитаемый взгляд, но взгляд этот был все таким же холодным.
— Чтобы, когда я вернулся, Mary, и духу твоего здесь не было.
Теперь в голосе пирата не было угрозы. Он звучал подавлено и устало. И от этого было еще больнее.
— Иначе ты очень пожалеешь, что решила остаться…
Стоило захлопнуться входной двери, и слезы сами покатились по моим щекам. Я зарылась пальцами в волосы, будучи готовой завыть от безысходности. Обернулась к окну, жадно вдыхая чистый ночной воздух — через пару минут снаружи здания показалась мужская фигура, уверенно направляющаяся в сторону бара Фостер.
Сомнений не было, Ваас в эту ночь и не собирается возвращаться. Может, из-за того, что напьется и проведет ее в компании какой-нибудь девицы. А может, из-за страха, в котором пират никогда себе не признается — страха не обнаружить меня, когда он вернется сюда.
А я действительно собиралась уйти…
Но это не означало, что я бы не вернулась к нему. Пускай и на верную смерть…
***
Покинуть остров не составило труда, мне даже не пришлось сбегать, как крыса с тонущего корабля: пираты уже привыкли к тому, что теперь я неприкосновенна и могу свободно перемещаться, куда мне вздумается, а потому даже глазом не повели, когда я покинула лагерь. Возможно, их насторожил бы тот факт, что спустя считанные минуты я уже стояла на пирсе, заводя моторную лодку, но этого они уже не видели…
