Храм Цитры. Даже в темноте он продолжал сиять факелами среди глубоких диких джунглей, куда еле-еле проникал лунный свет. Чтобы добраться сюда как можно быстрее, мне потребовался целый час времени, и с каждой томительной минутой, пока я приближалась к этому месту, я чувствовала, как от страха и волнения бьется мое сердце, как перехватывает дыхание и как подрагивают пальцы на руле найденной мной тачки, брошенной посреди дороги.
Стоя напротив открытых врат храма, я пыталась совладать с собой, сжимая кулаки. В голове крутилась тысяча и одна мысль: что я увижу, когда окажусь здесь, будут ли живы мои друзья, что скажет Цитра и что прикажет делать со мной и с ними? Эта женщина была слишком непредсказуема — вся в своего младшего братца. Вот только тот был безумен и прекрасно осознавал это, а она была одержима, а одержимые не отдают себе отчет в том, что они творят. Одержимые идут по головам, в прямом смысле этих слов…
Поднявшись по невысоким ступенькам, я с опаской прошла в храм. Вокруг не было ни единой души — тихо было настолько, что треск от пламени факелов казался слишком громким и мешал держать ухо в остро. Я неспешно направлялась по темному коридору, пристально взглядываясь в каждый темный угол, откуда мог напасть враг. Огнестрельного оружия у меня не было, и приходить с ним было бы, пускай и безопасней, но точно не идиллично: в глубине души таилась последняя надежда на то, что все можно будет разрешить мирно, без кровопролития. Или же обманом, глупым киванием головой и несением полнейшей чуши о том, что да, я останусь с ракъят, я покончу с Ваасом — лишь бы эта поехавшая отпустила моих друзей живыми…
«Да, не взять с собой банального глока было опрометчиво…»
Я готовилась к худшему, судорожно постукивая пальцами по рукояти перочинного ножика, спрятанного в кармане шорт.
Холодно. А здесь все так же холодно, несмотря на обилие пламени со всех сторон…
Обогнув высокий баобаб, где когда-то мы впервые встретились с жрицей, я твердо направилась туда, где та могла ждать меня с наибольшей вероятностью — к окровавленному алтарю. И вновь я очутилась в темных коридорах и лабиринтах, чьи каменные стены поросли лианами и плющом и были изрисованы этническими рисунками, а факелы освещали мой путь не дальше, чем на пару метров — идя по ним, я всей кожей ощущала, как эти стены давят на меня, как сквозь них за мной наблюдают десятки глаз, а тишина забирает остатки разума…
Когда до ушей донесся чей-то голос, я замерла, как вкопанная, прислушиваясь — сначала я решила, что мне это показалось, но отдаленный голос раздался вновь, а за ним послышалось чье-то жалобное, еле слышимое скуление. Затаив дыхание, я подобралась к выходу из коридоров — я осторожно выглянула на главную площадь и резко прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать.
Мои друзья. Все они были выставлены в импровизированный ряд, как обычно делал это главарь пиратов с «возвратами». За каждым из них стояло по воину ракъят, их лица были скрыты масками, как у гребаных палачей. Они силой удерживали каждого из моих друзей на коленях. Но удерживали их не для того, чтобы те не сбежали: мои друзья были избиты до такой степени, что я не могла толком узнать их по окровавленным лицам, по их закатанным глазам и приоткрытым губам, которыми они жадно втягивали воздух, мои друзья настолько были обессилены, что еле сохраняли сознание и держались на коленях. Один из воинов в этот момент жестоко добивал какую-то девушку, чьего лица я не могла рассмотреть, и от этой картины мой внутренний зверь сорвался с цепи без разрешения…
Но стоило мне только шаг ступить на главную площадь, как из укрытия с громким ревом на меня напал воин ракъят. Ловушка. Как я могла не догадаться? Потеряв бдительность от увиденного, я на миг замешкалась и была прижата лопатками к холодной стене, чувствуя, как острый камень впивается в тонкую кожу. Но гнев вовремя дал о себе знать и придал сил — вцепившись в плечи врага, я что есть силы зарядила тому по колену, он на миг потерял равновесие, с шипением хватаясь за поврежденный миниск, и этого хватило, чтобы я успела ударить неумелого воина в солнечное сплетение и толкнуть на землю.
В эту же секунду справа от меня оказался еще один воин, и инстинкт сработал моментально — выхватив перочинный нож, я без раздумий полоснула им по горлу нападавшего, когда тот был в каком-то жалком полуметре от меня. С омерзением я почувствовала, как на мое лицо брызнула его горячая кровь, а сам воин рухнул на колени, хватаясь за горло. Сжимая окровавленный нож и тяжело дыша, я быстрым шагом направилась в сторону уже давно наблюдающих за мной ублюдков, которые выглядели более, чем спокойны. И вскоре я поняла, почему.
Не успела я сделать и нескольких шагов, как со спины на меня навалился очередной воин ракъят. Нож благополучно отлетел в сторону. Воин без лишних усилий повалил меня, прикладывая лицом к холодной земле и заламывая мне руки.
— Отцепитесь! Отвалите от меня! — закричала я, извиваясь всем телом в попытках высвободиться.
