Я задержала безэмоциональный взгляд на лице танцовщицы: она уже во всю рыдала, испачкав свое смуглое личико в черной туши и красной помаде, и на ломаном русском молила не убивать ее, хватаясь за мою одежду, что выглядело весьма комично. Да, мне не было жаль ее — мне вообще не было жаль никого на этом гребаном острове. Даже себя. Во мне давно притупилось чувство эмпатии и сочувствия, и конечной точкой стал тот день, когда я потеряла то, ради чего и выжила — я потеряла истинную цель, потеряла путь. С того дня жизнь в который раз распалась на до и после, и то, что происходило со мной после, не радовало меня.
Ведь в моей новой жизни, жизни рядом с Ваасом, я окончательно потеряла веру в то, что однажды смогу быть по-настоящему счастлива…
— СПУСТИ ЭТОТ ЕБУЧИЙ КУРОК! — наконец не выдержав, рявкнул главарь пиратов, и его голос был отчетливо слышен даже сквозь громкие биты.
Вот только я не спешила исполнять приказ: я молча наслаждалась негодованием и яростью во взгляде мужчины и страхом в глазах этой рыжей сучки, чья жизнь была в моей полной власти. Холодное дуло коснулось губ девушки, и я завороженно провела им по ее лицу, останавливаясь на выбритом виске…
«Жаль, Монтенегро. Как жаль, что я слишком хорошо узнала тебя за все это время…»
— Единственный человек, ради которого я убью — это я сама, Ваас, — нагло усмехнулась я в лицо пирату, подняв на него исподлобный взгляд.
Сказать, что главарь пиратов охуел — это ничего не сказать. Столько негодования и гнева в его взгляде мне не доводилось увидеть, пожалуй, никогда прежде.
— В твоем распоряжении уже есть сотни людей, которые убивают по твоему приказу, и как минимум одна шизанутая блондиночка, которая бонусом еще и с удовольствием ложится под тебя. А ты неплохо устроился, а? ДУМАЕШЬ, Я СОВСЕМ НАИВНАЯ ИДИОТКА?! — вспылила я. — Сегодня я убиваю одну шлюху, завтра вторую, а послезавтра уже вырезаю отряды ракъят. Снова, и снова, и снова, и снова… А дальше что, Ваас? Предлагаешь встать на место Крис? Трахаться с тобой и убивать каждого, на кого ты укажешь пальцем? Лишь бы херов Царь и Бог был доволен, а?
Губы расплылись в самодовольной, но полной обиды и боли усмешке…
— Думаешь, я настолько сильно завишу от тебя, что добровольно соглашусь стать одной из тысячи тех, кого ты и в хуй свой не ставишь?! Не, ты серьезно? От тебя? — повторила я, нарочно выделяя последнее слово.
От такого выпада в свою сторону Ваас еще больше взъелся. Даже сквозь неоновые блики и мелькающий свет сафитов я без труда могла рассмотреть, как от сбившегося дыхания вздымалась его мощная грудная клетка и как запульсировала вена на его шее. Впившись в меня озлобленным взглядом, главарь пиратов молча продолжал слушать, однако это беспристрастие было не иначе чем затишьем перед бурей, словно хищник всего лишь терпеливо выжидал в засаде, готовясь к контрольному прыжку.
— Я не твоя псина, ты понял, Ваас? — так же озлобленно процедила я. — Я не позволю обращаться с собой, как с куском дерьма. Я говорила тебе сотню раз и повторю еще сотню. Я не подчинюсь тебе, никогда, никогда не подчинюсь! О, и знаешь что? — с легкой ухмылкой спросила я, обходя стоящую на коленях девушку и приближаясь к Ваасу. — То, что мы трахаемся, ничего не значит, так? Знаешь, а ты прав… Я так подумала, и знаешь, что поняла? Что моя привязанность к тебе тоже нихуя не значит, Ваас…
Я нагло усмехнулась в лицо мужчины, чувствуя его сбитое дыхание буквально у себя на губах, хотя расстояние между нашими лицами оставалось приличным.
— Сегодня она есть… А завтра ее уже не-ет… Подумай над этим, когда проспишься и придешь в себя, — отрезала я, презрительно оглянув мужчину с ног до головы, и бросила пистолет на барную стойку, продолжая удерживать искорометный зрительный контакт с главарем пиратов…
Реакция последовала незамедлительно — в следующую же секунду мою щеку обожгло от прилетевшей в нее пощечины. Ваас не стал утруждать себя лишним рассчитыванием своих бычьих сил, поэтому мне пришлось схватиться за барную стойку, чтобы не потерять равновесие — дотронувшись ладонью до обдавшей жаром щеки, я замерла на считанные секунды, в попытке совладать с разгорающимся внутри гневом. На миг, зацепившись взглядом за пистолет, я даже подумала о том, как было бы неплохо снять его с предохранителя и без пламенных речей пустить пулю в бошку Монтенегро…
Глубоко вдохнув, я отпрянула от барной стойки и вновь подняла прожигающий взгляд на пирата, сдув с лица упавшую прядь волос. Я чувствовала на нас с Ваасом заинтригованные взгляды окружающих, и это бесило меня еще сильнее.
Унижение — то, что нельзя простить и нельзя оправдать.
В следующий момент главарю пиратов прилетела ответная пощечина, и уж в нее-то я вложила все силы и нахлынувшие эмоции — на миг Ваас замер, прикрыв глаза в попытке выровнять дыхание и сохранить остатки самообладания, так как его взгляд аналогично успел зацепиться за пистолет, так соблазнительно лежащий без дела на барной стойке…
