— Можешь не верить, perra, но советую, — мило улыбнулся пират, и только сейчас я почувствовала запах его одеколона. К слову, неплохой. — Хотя бы потому, что я, в отличие от чертилы Роджерса, еще ни разу тебе не соврал, а вот он… — на миг Ваас задержал взгляд на моих губах, словно издеваясь. — Он, смотрю, не раз наебывал тебя, раз ты так похуистично относишься к этому.
Монтенегро отстранился, сунув руки в карманы и ожидая увидеть реакцию.
Невольно закралась мысль, что пират и вправду был со мной по-своему искреннен: он был прямолинеен и не скрывал своего гнева, не давал мне ложных надежд на возвращение домой и искренне считал, что спасением меня от дикого зверя я буду обязана ему до конца своих дней…
Вот только он забыл, что обрек меня находится в его компании — компании не менее опасного зверя. Кто расправляется со своей жертвой более жестоко? Медведь или тигр?
Да и пират был прав насчет Денниса: тот действительно часто чего-то недоговаривал мне. О случае в пещере я вообще молчу…
Но вот о Сэме…
«Как Ден мог так нагло соврать мне? Я же верила ему… А теперь, как представлю, что стою на стороне убийцы моего друга, в висках начинает гудеть… Нет, Деннис блять не мог так поступить!».
Я бросила взгляд на Вааса, давая тому понять, что не поверила ему и больше не собираюсь говорить о произошедшем. Пират, ничуть не удивленный этому, со вздохом повел плечами.
— Ладно, малыш, располагайся. Тебе тут еще недельку придется переконтоваться… Ах да, ты знаешь, чувак, которому я обещал тебя, пиздец как расстроился, когда мне пришлось сказать ему, что мы все еще ждем выкуп за тебя и сделку нужно повременить. И это тем временем, пока ты, засранка, виляла задницей перед тиграми в моих гребаных джунглях…
Улыбка с лица главаря пиратов вдруг пропала — он вновь склонился ко мне, но уже к уху, заставив меня недовольно скривиться, а мою кожу — покрыться неприятными мурашками.
— Пусть мне пришлось снизить цену за тебя вдвое, — процедил он. — Пусть моя сестрица потеряет очередную игрушку. Пусть хоть эти тупицы-ракьят уже причислили тебя к лику святых, но, Mary, даю слово. Я сдержу свое обещание, окей? Я продам тебя, мразь.
Комментарий к The first blood
*Я решила уточнить в инете, может ли обращение «amigo», в переводе «друг», относиться и к женскому полу, в итоге да - может, переводится, соответственно, «подруга». Самое забавное, что мне удалось выяснить, так это то, что испанцы часто используют обращение «amigo» к своим женам. Я просто представляю, как варю борщи на кухне, заходит мой marido и такой: Amigo, есть че пожрать? XD
========== Day the first ==========
Остаток дня я провела в своей хижине в полном одиночестве, вслушиваясь в букет голосов, доносящихся с улицы. Мои руки по прежнему были связаны и больно натирали запястья, челюсть саднила до самой ночи, желудок сводило от голода, при этом аппетита не было совсем из-за поганого настроения. Несмотря на отсутствие оконных стекол и мимолетные дуновения ветра в помещении оставалось нереально жарко, могу поклясться, что приняла холодный душ из своего пота. И это при всем при том, что ты прекрасно осознаешь, где находишься — у ебучих пиратов Вааса, поэтому я инстинктивно боязливо оглядывалась на дверь каждый раз, стоило послышаться малейшему шороху снаружи, хотя и понимала, что это просто проходящие мимо барака пираты.
Провести около 20-ти часов в четырех стенах, в таком состоянии и не выпилиться было чудом. Хотелось выть от скуки, лезть на стену из-за жажды и боли и плакать от безысходности, вспоминая разговор с Ваасом. Впрочем, этим я себя и занимала.
Ближе к вечеру я услышала, как щелкнул замок — в хижину приперся какой-то пират и кинул мне на стол тарелку с супом, язвительно произнеся: «Жри, засранка!». К еде я так и не притронулась: все же боль в нижней челюсти, растертые запястья, духота и отстойное настроение заглушили голод.
Я ходила по комнате туда-сюда, думая о трех вещах: как разорвать эти веревки к чертям, как сбежать до того дня, когда приедет покупатель, и о том, правда ли Ден соврал мне насчет смерти Сэма. Неужели это он убил парня с целью зажечь во мне ненависть к Монтенегро и в дальнейшем вертеть мной, как марионеткой? Хотя, если быть честной, последнее меня волновало уже меньше всего, ибо на кону стояли мои жизнь и свобода.
В конце-концов, устав терпеть непроходимую ноющую боль в лице, я улеглась на матрас, поджала руки и колени к груди и заснула под очередной громящий на улице бит.
***
День первый.
Утром я вскочила с пола из-за разбудивших меня выстрелов, доносящихся снаружи. Я подбежала к окну и выглянула на улицу — четверо поставленных на колени воинов ракъят. Глубоко в душе захотелось схватиться за прутья и завизжать, что есть силы, о том, что «я здесь, прошу, заберите меня отсюда!», но эта мысль быстро отпала, так как здравый смысл подсказывал, что идея нелепая: этим людям самим нужна помощь, и, походу, только Всевышнего, ибо они попали в лагерь Вааса. Они — покойники.
Кстати о главаре — вспомни лучик, вот и солнце, так говорят?
