Ваас выглядел умиротворенно, и я бросила взгляд в окно — на улице во всю пекло яркое солнце. Хер знает, сколько я проспала, но, скорее всего, на часах было около полудня. Ни один листик на деревьях не шелохнулся из-за отсутствия ветра. Пираты сновали туда-сюда, занимаясь привычной рутиной и матерясь на жару, пока их потные лица блестели под солнечными лучами. Если бы не постоянные, разыгрывающиеся здесь сцены насилия, они бы вполне смахнули на простых работяг — обычных рабочих и семейных людей — но, по всей видимости, только коренным жителям острова известно, какие мрази прячутся за этими красными майками.
— Эй, принцесса, чего застыла-то? Иди сюда, а то как неродные, — послышался голос Вааса, выводящий меня из задумчивости.
Я оторвалась от вида из окна, обернувшись к мужчине, который похлопал рукой по месту возле себя. Ваас уже по-хозяйски окупировал мой матрас, усевшись по-турецки и заляпав половину моей импровизированной постели своими берцами.
«Сделать ему замечание… Ну уж нет, подруга. Поумней наконец и попридержи-ка свой пыл, иначе тебя пристрелят раньше, чем окажешься на свободе…» — пронеслось у меня в голове.
Я, засунув гордость куда подальше и стиснув зубы, опасливо подошла к своему небольшому матрасу и уселась на самый его краешек, подальше от пирата. Данный жест не укрылся от Монтенегро, которого эта ситуация начинала забавлять. Он так часто реагировал на мое поведение смешками, что я начинала чувствовать себя каким-то клоуном в его личном цирке, и это, естественно, не могло не раздражать.
— Че, сыкуешь? — игриво спросил он.
— С чего ты взял?
— То-то ты предпочитаешь компанию этой крысы, а не мою.
— В-всмысле? — я посмотрела назад, куда Ваас, сдерживая лезущие вверх уголки губ, кивнул головой.
В нескольких сантиметрах от меня, за ножкой стола, лежал протухший труп язвенной крысы. И как я могла ее не заметить? Крыс я не боялась, а уж мертвых тем более, вот только отвращение к болячкам мертвого животного взяло надо мной верх.
— Твою мать! — я отпрянула назад и вдруг почувствовала, как моя спина припала к чему-то теплому.
Я тут же обернулась, натыкаясь на невозмутимого пирата. Ваас воспользовался моей секундной растерянностью и издевательски шепнул мне на ухо:
— Ну что, кто страшнее: она или я?
— Да оба хороши… — неуверенно огрызнулась я и отскочила обратно.
— Я похож на крысу, amiga? — задал риторический вопрос пират, иронично выгнув бровь. — Знаешь, внешний вид всегда так обманчив, как правило, он пиздец как противоречит тому, что скрыто у нас внутри… А вообще, крысы — умные твари, а меня ты вряд ли умным считаешь, и ведь зря, очень зря…
«Нет, Ваас, я не считаю тебя идиотом. Ни один тупица не сможет влавствовать над такими обезьянами, как твои пираты… Зато я как раз считаю тебя тварью, убивающей ни в чем неповинных людей, и которая даже не скрывает свою жестокость и безжалостность за маской» — подумала я, кидая непринужденный взгляд на Вааса.
Но пират словно прочитал мои мысли и напрягся, поэтому я решилась задать ему обыденный вопрос, который, к слову, и вправду меня интересовал.
— Почему ты сегодня такой… Довольный что-ли?
Ваас вздохнул и не на долго задумался о чем-то, припав спиной к деревянной стене, опустив руки на согнутые колени и запрокинув голову. Уголок его губ дернулся вверх.
— Ох, не хотел говорить тебе этого, принцесса, но раз тебе это так интересно… Сегодня одна красотка из твоей компашки молила отправить ее домой. Ты знаешь, Бэмби, никогда бы не подумал, что 18-летняя малолетка способна на что-то годное в постели, но я охуел, amiga. Твоя подружка отлично работает ртом, ты передай ей, если увидишь. Она, правда, вряд ли будет в настроении. Домой-то ее никто отправлять не собирается.
Я слушала довольного до чертиков пирата, и не верила своим ушам. Внутри засосало под ложечкой: я почувствовала омерзение к этому жестокому мужчине, смешанное с чувством жалости к той девушке, что решилась на такой глупый и отчаянный поступок, как отдаться за надежду о свободе. На миг я против своей воли представила Вааса в постели: такого грубого и неприкословного. Одним словом, чертового насильника. Садиста, берущего то, что он хочет любой ценой, который смеется над твоими криками, вдалбливая тебя в кровать, и наслаждается твоими слезами, пожалуй, даже больше, чем твоим телом. И на все это добровольно подписалась моя подруга? Только от мысли об этом хотелось завалить этого ублюдка вопросами «Кто та девушка? За что ты так издеваешься над нами?!». Но вставший в горле ком не дал мне этого сделать.
«Животное!» — пронеслось у меня в голове, когда я негодующе подняла глаза на главаря пиратов.
Ваас вдруг перевел взгляд со потолка на меня, и тут же засмеялся сквозь закрытый рот, и несколько секунд мне потребовалось, чтобы раскусить этого мудака.
«Блядство!..» — я мысленно стукнула себя по лбу, но, признаюсь, облегчение накрыло приятной волной, придав на момент уверенности.
— Да тебе нужно было стендапером стать, а не пиратом, — с сарказмом произнесла я, сложив руки на груди и уводя взгляд.
