Меня закидывали вопросами со всех сторон: что со мной делали, как я оказалась здесь, где все наши друзья и как мы планируем съебаться отсюда. Я, тороторя, пыталась успевать отвечать на них, но напряжение росло…
— То есть эта америкосная задница сейчас преспокойно отдыхает себе в безопасном местечке? Вот же сука… — в своей привычной манере бубнила Карина о своей горячо любимой «подружке».
Анжела, естественно, ей поддакивала. Лицемерство и зависть — их истинные качества. И именно из-за таких, как эти двое, люди до сих пор считают, что женской дружбы не существует, и это очень печально…
— Как Сэм? О нем что-нибудь известно? — голос Евы терял былую уверенность каждый раз, стоило ей заговорить об этом парне.
Ее заинтересованный взгляд бегал в толпе нашей тур-группы в поисках молодого человека. Когда же они встречались, Ева смущенно опускала глаза, не в силах выдержать зрительного конктакта и приветливой улыбки Сэма. Она знала, что у него есть девушка в Чикаго, что они счастливы вместе, и их линии судьбы с Евой никогда не переплетутся. Да, они останутся хорошими друзьями и будут общаться по видеосвязи, когда вернуться из тура на свои материки… Но даже горькая мысль об этом не печалила влюбленную девушку. Она искренне радовалась его компании, наслаждалась каждой секундой, проведенной с ним и не позволяла себе большего, чем просто по-дружески хлопнуть парня по плечу. Ева не желала большего. Главное, что он счастлив, тогда и она будет счастлива…
Я замерла, смотря в ее глаза, полные надежды.
«Что… Что я ей скажу? Что Сэма больше нет с нами? Я так не хочу делать ей больно, мы и так в таком трудном положении! Но и скрывать его смерть мне совесть не позволит… Она должна знать».
— Ева, Сэм… Он…
Сидя на корточках напротив нее, я заглянула в глаза девушки — она все поняла. Да, она точно все поняла — спустя несколько секунд осознания зеленые любящие глаза наполнились слезами, и девушка тяжело задышала, сведя брови у переносицы.
— Нет… Стой…
Она отказывалась верить в то, что случилось. Голос девушки сорвался на хрип, и все, что она могла сделать, это спрятать свою слабость в прижатые к лицу ладони.
— Нет…
От такой реакии у меня у самой встал ком в горле, настолько я не могла смириться с тем, что переживает этот абсолютно невинный человек передо мной. Хотелось обнять, прижать к себе и никогда не отпускать этот уязвимый комочек, но, зная девушку на протяжении долгого времени, я помнила о том, что та не любит ни малейшего проявления жалости к себе, поэтому я только сжала ее ладонь в своей.
— Мне очень жаль, — мой голос так же дрогнул.
Я хотела, чтобы Ева убрала руки от лица и посмотрела на меня. Хотела сказать ей, что мы переживем это и что все будет хорошо…
Хотела…
Но не успела.
— ТЫ МЕЛКАЯ ЗАСРАНКА БЛЯТЬ! — раздался рев Тони, вышедшего из-за угла. — Решила сбежать от меня, а?!
— Маша! СЗАДИ! — выкрикнула Анжела.
В панике я обернулась, встречаясь испуганным взглядом с разъяренным Тони, и сама не зная, на что надеялась, бросилась бежать в неизвестном направлении. Пират ринулся за мной. Через несколько мгновений за спиной послышалась какая-то возня, звуки ударов, непонятные крики и стон. Оборачиваться я не горела желанием, поэтому добежала до ближайшей улицы и завернула за угол, отдышалась и уже тогда аккуратно выглянула. Как выяснилось, Тони не бежал за мной все это время. Его остановила Ева. Схватила какую-то железную балку и огрела ничего не подозревавшего мужчину по голове…
И все бы ничего, если бы в один миг девушка не уселась на пирата сверху и не продолжила добивать его этой балкой прямо по лицу, которое даже издалека выглядело, как кровавое месиво, после четырех или пяти ударов. Холодок прошел по моей коже. Я не узнавала свою подругу, и самым ужасным было то, что я не могла ее остановить. Да и смысла в этом уже не было, ведь пират, очевидно, был уже мертв.
— Убийцы! Убийцы! — Ева кричала и кричала громко.
Сейчас ей было плевать на все, что происходит вокруг. На девушку нахлынули эмоции, жажда выплеснуть свою обиду и гнев, хоть как-нибудь отомстить людям, которые убили ее любимого человека. Но знала ли она, от чьей руки погиб Сэм? Сомневаюсь. Если я не знала, то она тем более, и от этого становилось еще паршивее на душе, как будто кошки скребли.
— Вы убили его! ВЫ УБИЛИ ЕГО! Чтоб вы все сдохли, ублюдки! Ненавижу! Как же я ненавижу вас!
И снова удар по бездыханному телу.
Разумеется, Еву тут же настигли несколько пиратов и повязали. К этому времени она уже не сопротивлялась. Девушка горько заплакала, прижав подбородок к груди, пока матерящиеся пираты заламывали ей руки. Шокированных и напуганных армянок поволокли к бару, но я с замиранием сердца продолжила следить за надрывающейся подругой. Ева не просто плакала: она вопила, кричала обо всем, что думала об этих бездушных тварях. Но я сомневаюсь, что эти иностранцы понимали русский язык. Да и их угрозы и громкие требования заткнуться никак не влияли на обезумившую девушку — пираты попытались поднять ее с трупа окровавленного Тони, и та от безысходности душераздирающе закричала в небо, в никуда…
