Я сама не узнавала свой голос. В нем не было страха, он не дрогнул от нахлынувших слез — он был наполнен только гневом и уверенностью. Мне было плевать на реакцию этих ублюдков, любой исход меня устраивал. Жизнь или смерть? Теперь ответ на этот вопрос не казался мне таким очевидным.
— Или я спущу курок! Жаль, только не увижу, как ваш босс поотстреливает ваши яйца! Одному за другим!
В толпе прошелся гул неодобрения. Пираты действительно боялись их главаря.
Ваас — прекрасный лидер, отрицать это было бы глупо. Пусть его власть держится на страхе людей к нему, но в этом и особенность Монтенегро, как лидера. Он не боиться бунтов, у Вааса вообще нет страха смерти, как такового. Чего только стоило шоу, которое он устроил с разъяренным медведем в джунглях, будучи перед ним совсем безоружным… И при всем при этом, главарь пиратов отлично пресекает любую самодеятельность своих подчиненных. Вспомнить только тот случай в ПБ, когда он взъелся на двух пиратов и объяснил свое поведение тем, что его окружают одни крысы…
Ваас не был наивным и горделивым лидером — он прекрасно понимал, кто эти люди, и что они могут сделать. Стоит кому-то зажечь одного из них, как спичку, или предложить пачку зеленых, и среди «своих» тут же найдется та самая крыса. Ваас такую крысу видел в каждом, но не боялся ее, а с хищним оскалом пускал ей пулю в лоб и размазывал ее мозги по земле…
Этот человек мне был не понятен. Он был смел и не был глуп. Неужели такое возможно? Неужели всю жизнь можно прожить без страха в глазах, с уверенностью в завтрашнем дне, и ни один раз не спутать свой смелый порыв с обманчивой жаждой выделиться на фоне других и с банальной самонадеянностью, горделивостью, глупостью, в конце концов? Следуя словам Денниса о страхе и глупости, о которых он рассказывал во время нашей первой встречи, следовало, что Ваас навечно останется любимцем джунглей, не терпящих глупых и необдуманных поступков, основанных на жажде доказать что-либо окружающим и обмануть самого себя. Он будет влавствовать на Рук Айленде до самой своей смерти…
А что насчет меня? Я смелая или глупая? Я сражаюсь ради себя или ради признания окружающих? Я смеюсь в лицо смерти из-за того, что действительно не боюсь ее, или же это попытка строить из себя ту, кем я не являюсь, и своей улыбкой я лишь прикрываю свой страх, наивно полагая, что люди не заметят этого, а будут восторгаться моей отважностью? Я не знала ответа, и от этого отчасти становилось не так больно…
Холодный метал неприятно надавливал на кожу. Лицо было мокрым от пота и слез, но при этих гадах я рыдать не собиралась. Уже отплакала все возможное — каким образом мне это помогло? Никаким. Сквозь пелену слез я разглядывала лица пиратов: разъяренные, готовые пристрелить меня на месте же за своих убитых «братьев». И все, что мешало им сделать это — приказ главаря не убивать меня, ведь я нужна покупателю.
Вспомнив об этом, стало еще более тошно — смерть, как вариант исхода этого дня, меня начинала привлекать все больше и больше.
«Мне всего лишь 20… Зачем так жить? Жить в рабстве, кочевать между больными на голову мафиозниками или тупо быть проданной в какой-то клуб в качестве проститутки. Всю оставшуюся жизнь провести среди мразей, которые будут пользоваться мной, как вещью, как подстилкой? Прожить эту гребаную жизнь, метаясь от одного наркопритона к другому? Никогда не увидеть семью, друзей и номального мира? Существовать в качестве тела, которое будут брать все и когда пожелают? Получить букет из ЗППП, самой спиться и каждую ночь отправляться на тот свет от передоза, чтобы вновь воскреснуть и продолжить свое жалкое существование? Потерять гордость, счастье, надежду и свободу? Зачем… Зачем такая жизнь…»
Я представила, как в толпе проносится резкое движение, и я случайно спускаю курок — все, я мертва. Все так просто на самом деле. Представила, как мой неостывший труп лежит на этой веранде: бледная, холодная, еще такая юная девушка, которой просто не посчастливилось оказаться на этом острове. И открытые глаза, когда-то яркие, синие, живые, теперь пустые и затуманенные — мертвые. А вокруг безучастно бродят пираты — кто-то из них возьмет меня за ногу и потащит к краю пропасти, сбросит мой труп в бушующее море на съедение акулам… Ваас вернется. Обо всем узнает. Может, меня как-нибудь оклеветают, чтобы облегчить свое положение, но главарь пиратов неизбежно обрушит гнев на нескольких подчиненных. Он пару дней походит в хуевом настроении, разберется с покупателем, отчитается перед боссом… И дальше что?
«Ничего. Для тебя останется только бесконечное черное ничего. Потому что тебя больше нет, Маш. Здесь всем плевать на это.»
« — Окей блять, я все понимаю, amigo, всем жить охота, и им насрать даже на то, что они сами загнали себя в этот дикий пиздец, окей, я понимаю…»
Удобней устраиваю пальцы на рукоятке пистолета.
« — Остров призывает сильнейших… Кто знает, может, и среди вас найдется тот самый сильнейший?»
Кладу указательный палец на курок.
« — Не… Ты не поняла меня.»
