«Я же говорила: во мне что-то сломалось…» — невольно подумала я, судорожно выдыхая при воспоминаниях об ублюдке Оливере, о прикосновениях его грубых рук, о том, как он пах, о том, что он говорил и как целовал меня, впиваясь зубами в мою и так разбитую кровоточащую губу, и как порвал на мне майку…
В какой-то момент мне уже самой захотелось снять эту чертову вещь. На зло Монтенегро, на зло своему страху и отчаянью. Мне хотелось доказать себе, что я осталась прежней, что этим ублюдкам все еще не удалось сломить меня, не удалось поселить в моем сердце сомнения и недоверие, которые останутся со мной до конца моих дней. Несмотря на обилие мыслей, они проносились в моем разуме со скоростью света.
Я хотела. Правда хотела побороть свой страх… Но у меня не вышло.
— Отвернись…
Я смотрела в точку перед собой. Несмотря на мой тихий голос, он был полон раздражения, но адресовано оно было отнюдь не главарю пиратов. Правда, тот принял все на свой счет.
— Amiga, мы, видимо, друг друга не поняли… — угрожающе процедил Ваас сквозь зубы и сделал шаг мне навстречу. — Ты, сука, мне сейчас что-то, мать твою, приказала?
«Я не могу. Просто… не могу» — вертелось в голове.
Я была в отчаянье. Была разочарована в себе и своей же слабости.
— Просто… Просто отвернись, Ваас! — раздражение вылилось наружу, и я невольно повысила голос, зная, чем это чревато.
Я не могла осмелиться посмотреть на этого человека, и, произнеся вслух его имя, я только сильнее сжала ткань в руках. В комнате повисло молчание, но продлилось оно недолго.
— Что, принцесса, не можешь забыть вчерашнюю ночь? — гаденько усмехнулся Ваас, глядя на смятые края майки в моих руках.
— Не смей! — прошипела я, резко оборачиваясь к пирату.
А ему это понравилось.
— Как тот урод прикасался к тебе… — шаг в мою сторону.
— Перестать, пожалуйста…
— Как он ставил тебе эти метки на шее, — Ваас брезгливо кивнул на засосы на моей шее, но с его лица не пропала издевательская усмешка.
— Заткнись!
— Как он шептал тебе, как сильно хочет взять тебя прямо здесь и сейчас…
Ваас был уже в шаге от меня, а я не могла и сдвинуться с места. Зашлась сбивчивым дыханием, чувствуя себя беззащитной и слабой, потому что его слова, голос, интонация, его медленный приближающийся шаг… Все напоминало о той ночи, заставляло переживать все заново. Казалось, что это вовсе не Ваас передо мной, а мой чертов насильник.
«Почему он так жесток?! Чем я на этот раз заслужила такие издевательства?!»
В горле встал ком. Мне было самой от себя противно, противно от того, насколько я сейчас жалкая, насколько я трусливая и насколько слабая.
От того какая я, рядом с ним, человеком напротив.
Ваас способен так легко обвести меня вокруг пальца, с таким азартом играть со мной, дергать за ниточки, как марионетку, развлекающую пирата в его личном цирке. Он питается моим страхом и ловит кайф от моих слез.
Оказавшись в шаге от меня, Ваас, все так же ухмыляясь, вдруг притянул меня за талию. Меня обдало не жаром — меня обдало холодом. Его руки были совсем другими. Не знаю, как описать их разницу, но они были другими, вот только это не делало их прикосновения какими-то приятными или хотя бы менее пугающими.
Любое прикосновение сейчас воспринималось подсознанием как чертова опасность…
— Не трогай! — выкрикнула я.
Мой голос подвел меня: он вздрогнул, заставив мужчину улыбнуться еще шире. Я попыталась вырваться из его рук, но хватка пирата была сильной и грубой. Хотелось заплакать, закричать и вжаться в угол, не чувствовать ничьи прикосновения, тем более прикосновения Вааса. Как бы сложно это ни было признать, но разочаровываться в этом человеке мне хотелось меньше всего, нежели в других поехавших на этом гребаном острове.
— Отвали, Ваас! Я серьезно, мать твою! — уже чуть ли не хныча, молила я.
— Тс-с-с… — улыбнулся пират, не дав мне вырваться.
Он прикоснулся своим лбом к моему, заставляя против воли смотреть в эти безумные изумрудные глаза.
— Решила пойти против своего спасителя? Против меня, Бэмби? Но ты забыла, кто перед тобой. И я тебе напомню…
На ум пришли самые дурные мысли — я дернулась, но, конечно же, меня только сильнее прижали к себе, сжимая пальцы на моем теле до синяков. Выражение лица пирата приняло серьезность, не осталось и тени улыбки.
— Я твой чертов Бог, hermana. Твое единственное спасение. Я один из всех этих ублюдков на этом острове, грозящих тебе смертью, долгой и мучительной… Но в то же время я единственный, с кем ты будешь в безопасности, принцесса. Единственный человек, рядом с которым ты еще сможешь сохранить остатки разума, рядом с которым тебя не поглотит безумие. А знаешь почему, Бэмби? Потому что безумие — это я.
Я сильнее упираюсь руками ему в грудь, но это не помогает — он все еще держит меня за подбородок, заставляя вслушиваться в каждое сказанное им слово…
— Я — Царь и Бог этого ебучего острова, hermana. Даже подумать не смей о том, чтобы указывать мне, что делать, окей? — прошипел он.
На миг он замер, бегая глазами по моему лицу.
