Я не знала, какие чувства управляли Ваасом, что двигало его к тому, чтобы сидеть и утешать меня, но это было уже неважно, я списала этот добрый порыв на банальную непредсказуемость, присущую этому непонятному человеку…
Со стороны окна послышалось сонное мурчание тигрицы, и Ваас наконец нарушил тишину.
— Почему не рассказала мне, что этот пидрила пристает к тебе? — тихо спросил он, укладывая подбородок на мою голову.
— Как ты узнал?
— Смеешься? Это мой чертов лагерь, принцесса, — спокойно ответил Ваас. — Каждая обезьяна здесь — это мои глаза и уши. Я просто обязан знать обо всем, что здесь творится.
— Я испугалась.
— Испугалась? — удивился пират. — Чего ты испугалась?
— Я хотела рассказать тебе, но… После нашего разговора утром, у меня возникли сомнения… — охрипшим голосом ответила я, выливая все, что накопилось на душе. — Все это время, по сути, меня защищал ты. Но после твоих слов, я подумала: раз ты больше не защитишь меня, то уже никто не сможет. И даже если я и расскажу об Оливере, ты ничего не предпримешь и тем самым… Не знаю. Наверное, убьешь надежду на спасение.
Я не видела выражения лица пирата, но, лежа на его груди, почувствовала, что тот словно перестал дышать. Ваас с минуту ничего не отвечал. Его мышцы вновь напряглись, но пират упорно продолжал делать вид, что умиротворен.
— Этот мудила будет наказан, жестоко наказан. Об этом не переживай, hermana, — без эмоций произнес пират, вдруг отстранившись и вставая с кровати. — Ложись спать, — бросил он и направился ко входной двери.
— Куда ты? — настороженно спросила я.
— Тебя ебет?! — вдруг раздраженно рявкнул он, обернувшись ко мне.
Но, увидев мое печальное и все еще напуганное выражение лица, Ваас немного смягчил тон.
— У меня дела, amiga. Меня не будет всю ночь… Так что спи спокойно, Mary, — последнюю фразу пират буквально выплюнул, вложив в нее остатки не пойми откуда возникшего раздражения и, возможно, даже обиды.
«Что именно его так разозлило?» — подумала я, сидя на кровати пирата с видом побитого щенка. «Хотя чему я удивляюсь — он просто чертов нарик…»
Ваас хлопнул дверью, не забыв запереть ее на ключ.
Утерев слезы, я накрылась одеялом и посмотрела в сторону Адэт — тигрица лежала к верху животом, смотря на меня из-под нависших на глаза усатых щек, не подавая признаков угрозы или опасности, словно это было не дикое животное, а обычная домашняя кошка.
Я легла спать, и еще долго вздрагивала от любого шороха за входной дверью, но большой зверь в комнате слегка успокаивал своим присутствием.
Комментарий к Day the third
Перевод*
- Босс, я не знал… Я правда не знал!
- Ублюдок! Я прикончу тебя!
========== Day the fourth ==========
День четвертый.
Я приоткрыла глаза, когда на веки упал ярко-оранжевый свет от восходящего солнца, чьи лучи пробивались сквозь прозрачные занавески. Даже через окно можно было видеть, какой же восход прекрасный: отлично гармонирующие друг с другом цвета моря и сочной зелени джунглей, бледно-оранжевое небо, покрытое редкими облаками, отдающее через штору каким-то матово-телесным цветом. Ветер с окна раздувал тонкую ткань и добирался даже до кровати, задевая мои волосы. Не холодно и не жарко. Я знала, что восход — это мое время, но за последние дни я чувствовала, что стремлюсь к закату, что падаю вниз…
Простынь сползла до талии, теперь прикрывая только бедра и ноги. Я потянулась, машинально переворачиваясь на другой бок, и заметила…
Его.
Ваас мирно спал на другом краю кровати, его дыхание было размеренным и тихим. Я замерла, боясь разбудить мужчину, но любопытство все же взяло надо мной верх, и я аккуратно, чтобы не издавать лишних звуков, устроилась поудобней, уложив голову на согнутый локоть, чтобы рассмотреть мужчину.
Он был красив. С этим сложно было поспорить даже мне — той, которая питает к пирату далеко не теплые чувства. Его внешность всегда вызывала чувство угрозы и отторжения, и он этим отлично пользовался. Ирокез, большой шрам на виске, широкие плечи, сильные и даже во сне напряженные мышцы и грубые забинтованные ладони… Но впервые увидев пирата во сне, когда он был таким умиротворенным, когда не кричал и когда на его лице не играл злобный оскал или ехидная усмешка, тогда я впервые обратила внимание на его тонкие губы, ухоженную эспаньолку, длинные ресницы и родинки на шее…
«Все, пора заканчивать».
Я приподнялась на локте, оглядывая помещение в поисках тигрицы: дикая киса видела десятый сон в царстве Морфея и даже усом не повела на издаваемый мной шорох. Я откинулась обратно на подушку: спать мне уже не хотелось, но на то, чтобы разбудить пирата или начать шляться по его комнате без разрешения, у меня духу не хватило. Поэтому единственным, что мне оставалось — это прикрыть глаза и продолжить вслушиваться в звуки ветра и прибивающих на берег морских волн, чувствуя тепло на веках от проникающего в комнату света. Так я незаметно для себя задремала…
