– Тебе сказали не двигаться, – припомнил фразу владыки страж. Отличная попытка, но у меня было чем ответить.
– Да. Это сказали мне. Но я не обязана слушаться. – И я, воровато оглядываясь на занятого зельем Владиса, сделала последний шаг к заветному предмету.
Встав спиной к стеллажу, завела руки за поясницу, делая вид, что дурачусь, а сама быстро пыталась запихнуть сворованный ингредиент в штаны.
– Ладно, не буду тебя нервировать. – Я улыбнулась и вернулась на место, где меня оставил темный.
Коготь приятно холодил кожу поясницы, постепенно нагреваясь.
После визита к Марьяне в город я не выходила целую неделю. Не то чтобы мне не хотелось, однако Владис был настроен крайне радикально в отношении салона “Эликсир жизни”. Кажется, моя последняя выходка сильно разозлила его. Прямо он не запрещал мне выходить из дворца, однако каждый раз, когда я собиралась это сделать, у Полоха или Залы появлялась куча дел, в которых обязательно требовалась мое участие: то старушка не могла смахнуть пыль с картин, то стражу срочно нужно было переодеться. Иногда доходило до совершеннейшего абсурда: сломалась входная дверь, и мы все были запреты во дворце более суток. Однако это не мешало темному покидать Полуночный город. На мой вопрос, как владыка это делает, получила ответ – телепортируется.
Ну конечно, как я не догадалась. Лучше же гробить уйму магии и времени на перемещение, нежели просто починить дверь. Не думала, что настолько вселила ужас в обывателей дворца одним походом в салон красоты и своей неуклюжестью.
И я бы не переживала по этому поводу, если бы мне срочно не нужно было покинуть здание. К моему большому сожалению, дворец не подходил на роль места проведения обратного призыва. Здесь повсюду были лишние уши и глаза. Особенно нервировала Манна, что вечно каким-то образом оказывалась рядом в самые курьёзные и неоднозначные моменты – будто чуяла их. Поэтому я пришла к единственно верному выводу: нужно покинуть дворец, а лучше и город. И вот тут появлялось множество препятствий, начиная со стража, который крутился возле меня круглые сутки, и заканчивая барьером вокруг Полуночного. Так как решить проблемы разом не получалось, пришлось заняться сперва первой – выйти на улицу.
Предлог прогуляться отмели сразу. Оказывается, в городе зреет недовольство и участились беспорядки. И это место, где лавочник Жабыч в один присест слопал воришку и продолжил работать как ни в чем не бывало. Даже не знаю тогда, что они называют “беспорядками”?
– Я очень хочу на свежий воздух. Ну что со мной может случиться, когда за мной следует как тень Полох? – не сдавалась я, начиная очередные уговоры за завтраком под свет полной луны и свечей.
– Кто сказал, что речь о твоей безопасности? Я за своих подданных переживаю, – вполне серьезно произнес владыка, отрывая поджаренную ножку какой-то местной птицы на серебряном блюде и откусывая большой кусок – нервно, дергано и с особой жестокостью. А еще он все время ерзал и никак не мог усидеть в одном положении, будто шило в одном месте появилось.
Я не поверила. Маленькая беспомощная я – да против целого города нечисти и нежити? Этот аргумент уже совсем выходил за рамки реальности.
– И воздух, к слову, там не очень чистый, – встрял в разговор страж, почему-то находясь за спиной Владиса, а не за моей, как я привыкла за последние недели.
– И компания сомнительная, – добавила Зала, входя в столовую. За ней ручейком из блюд летели темные феи.
Если при взгляде на жареную птицу у меня заурчал желудок, то блюдо из местного картофеля, овощной салат и запеченный поросенок просто ввели меня в экстаз. Меня подозрительно хорошо кормили в последнее время. Я даже начала подозревать, что таким нехитрым способом меня пытаются удержать внутри дворца. Однако подобные мысли витали в моей голове ровно до первого укуса. С пряным мясным соком, льющимся на язык и в горло, любые подозрения рассеивались. Сытость и вкус еды как-то не располагали к раскрытию надуманных заговоров. Но не сегодня. Сегодня я была настроена решительно. Если не получается выйти под обычным предлогом, придется выдумать что-то серьезное – такое, чтобы никто даже не подумал меня останавливать. И тут как нельзя кстати заболел насытившийся живот, что и натолкнуло меня на весьма интимную идею.
– Ох! Что-то мне нехорошо. – Я согнулась, обхватила живот руками и приложила лоб к столу, будто от мучительной боли.
Желудок действительно побаливал от пира, который ему устроили, но недостаточно, поэтому пришлось импровизировать.
– Ты чего это, девочка? – первой всполошилась старушка.
Полох заинтересованно выглянул из тени, а темный только приподнял бровь, выражая вопрос.
– Кажется, я сейчас помру от боли. Ай! Как же скрутило. – Я предусмотрительно приложила ладони к низу живота, наталкивая присутствующих на нужные мысли.
– То-то я сегодня целый день чувствую, будто ноги вываливаются из меня! – Владис эмоционально стукнул по столу, чем удивил не только меня, но и своих подчиненных. – А это, оказывается, твои штучки.