Вот здесь шаблон всего этого мира и его противостояния рухнул. Казалось, что только Владис и жрецы ордена воевали между собой, а остальные просто были втянуты в эту войну насильно, поставленные перед категоричным выбором стороны. Иначе не объяснить, почему жители деревень с удовольствием покупали беляши Вольфыча и Марийки и приняли их без желания убить. Конечно, в более цивилизованные места и большие города никто из нечисти не совался, ибо там все еще ненавидели всех порождений тьмы. Но были на этом свете люди, что почитали и уважали потусторонних личностей. Деревеньки со старым укладом жизни, язычеством и укладом жизни, основанном на собирательстве, охоте и земледелии, встречали желание нечисти и нежити жить мирно с большим энтузиазмом и благодарностью. Именно поэтому Владис, столкнувшись впервые с подобным, расщедрился на договор о защите и добавил эти поселения к своим владениям.
– А вы не такой фанатик, каким показались мне в первую встречу, когда пихали мне в руки меч, – поддела служителя я, на что тот лишь хитро улыбнулся.
– Сейчас мне немного стыдно за свое отчаяние, однако именно оно привело нас к настоящему, – пояснил жрец, отпивая чай. – Ты, дитя, выполнила свою задачу лучше, чем кто-либо мог предположить. За это я хочу тебя отблагодарить. Я могу дать тебе личность и уважение в этом мире, если ты решишь остаться. Или…
Договаривать не было смысла. Плас был готов вернуть меня и майора домой. Это как раз то, на что я надеялась. Все же быть выброшенной снова где-то на задворках этого мира, мне не хотелось.
– Я хочу домой! – тут же выкрикнула я. Учитывая, что я стояла совсем рядом с владыкой и Полохом, то оглушила мужчин своим энтузиазмом.
– Нет! – Владис поднялся с места и угрюмо уставился на меня. – Ты остаешься.
– Мы уходим, – вперед вышел майор, заслоняя меня собой.
– Кто ты такой, чтобы говорить подобное, – прорычал темный, надвигаясь на Ситцева.
– Ее… – он кинул на меня вопросительный взгляд, я кивнула. – Ее парень. Она уйдет со мной.
– Она моя! – взревел владыка. – Моя совесть. Она никуда не уйдет из этого дворца! А ты исчезнешь из этого мира. Через портал или загробный мир, это уже на твой выбор.
Ситуация накалялась. Я, конечно, тоже привязалась ко всем обитателям Полуночного и даже к жестокому и тоталитарному Владису, но я не была готова бросить свою жизнь на Земле. Там были мои родные, мои дипломы, интернет, технологии, самолеты и современные люди. Становится просто чьей-то, пусть даже совестью, было неуважительно к себе. В конце концов, я Федора Нежданая, и принадлежу только сама себе.
– Она не твоя! – неожиданно гаркнул майор, поднял мою руку за запястье вверх, из-за чего оголилось раненое предплечье.
Наступила немая сцена, когда ничего, кроме напряженного дыхания, не было слышно. Однако через несколько секунд я различила в относительной тишине приглушенные, еле слышные причитания гаргульи. Не знала, что она вообще умеет шептать, а не орать на всю округу, пугая горожан.
– Не связаны, не связаны. Госпожа Совесть свободна! Свободна! Проклятье Года снято! Снято-о-о!
Удивительно, но даже ее шепот слышали все жители Полуночного. Кажется, это особая сила Маны – разносить свой глас во все уголки мира нечисти и нежити. Своеобразный аналог “топ запросов” в соцсетях. Такой новостной портал, к которому все подключаются единовременно и принудительно. Не всем нравиться, но что поделать?
Ритуал проходил в том самом храме, где я приземлилась со своим парашютом. За ним наблюдала добра половина нечисти из Полуночного, что сильно нервировало младших служек света, но они все равно выполняли свою работу исправно. Я с майором стояла в центре большого треугольника, пока светлые выстраивали нужный рисунок вокруг нас. Владис тоже был рядом, как и Полох. Очень рядом.
– Владыка, тебе нужно выйти из центра, – осторожно заметила я.
– Ах, теперь я владыка. Что ж ты меня не слушаешься тогда? – недовольно вопросил мужчина, буквально прилипая ко мне слева, когда майор стоял справа.
Полох выбрал позицию позади, тоже слишком близко. Я будто находилась в объятиях троих шикарных мужчин, вот только приносило это не удовольствие, а дискомфорт. Слишком враждебной была аура вокруг нас четверых.
– Мы уже говорили об этом, я не принадлежу этому миру. Для гармонии мы должны уйти.
– Плевать мне на гармонию. Если это единственная причина, то пойдем-ка прочь из этого треугольника, – он попытался схватить меня за руку, но майор был начеку и быстро пресек это поползновение в мою сторону.
– Руки!
– Нужно было прихлопнуть тебя еще в первый день, – прошипел темный, меча молнии из глаз в сторону Ситцева.
– Это не остановило бы меня, – я вмешалась в гляделки двух напряженных мужчин.
– У тебя нет совести, – обиженно прошипел темный.
– Определенно. Она вся вернулась к тебе, – весело заметила я.
– Я по-прежнему бессовестный, – гордо заявил Владис. – А ты моя совесть.
– Скоро точно таким станешь, – подлел Максим, намекая на то, что я, возвращаюсь в свой мир. – Кстати, Федя, зачем тебе парашют?
– Ну… – я немного замялась. – Он же казенный.