Я – спящая дверь [litres] полностью

Все бесчисленные слова, которые прошлые посетители клуба сформировали в уме и сделали слышимыми с помощью органов речи, бывших у них во рту и в горле с рождения (или они сделали их видимыми с помощью рук, как воображаемый английский дворецкий), витали между пятью стенами комнаты, словно пылинки, и на мгновение освещались, проплывая сквозь луч зеленоватого дневного света, а он, просачиваясь сквозь щель в ставне, рассекал кромешную тьму точно так же, как бритва рассекает черный шелк. Мужчина шагнул ближе к освещенному рою «пылинок» и приложил к нему левое ухо.

«Голоса» были так бесконечно малы, что казалось, будто человек не слышал их, а переживал всеми чувствами, будто каждая мерцающая частица, проплывавшая мимо его уха, улавливалась как образ в его сознании, и этот образ превращался в предложение (как взнос в поддержание братства, доля в общем деле, свидетельство о всех и каждом одновременно) или, скорее, в заявление, которое он воспринимал своим чутким умственным слухом:

Мы дилетанты в дыхании.

Мы дилетанты в хождении.

Мы дилетанты в различении цветов.

Мы дилетанты в потирании носа.

Мы дилетанты в закручивании прядки волос.

Мы дилетанты в питье яблочного сока.

Мы дилетанты в любовании закатом.

Мы дилетанты в грызении ногтей.

Мы дилетанты в пробуждении по утрам.

Мы дилетанты в чихании.

Мы дилетанты в щелкании пальцами.

Мы дилетанты в завязывании зеленых ленточек.

Мы дилетанты в расчесывании волос.

Мы дилетанты в рисовании маленьких козочек.

Мы дилетанты в сжимании пальцев ног…

Мужчину переполнило чистейшее счастье. Он был охвачен таким всепоглощающим блаженством, что к горлу подступил комок. Звенящая цепная песнь микроскопических частичек была тем музыкальным произведением, которое он давно жаждал услышать. С каждой новой песенной строчкой он чувствовал, как слабеет его гнет.

Мы дилетанты в пении песен.

Мы дилетанты в варке яиц.

Мы дилетанты в бросании игральных костей.

Мы дилетанты в произнесении ласковых слов.

Мы дилетанты в постукивании по кастрюлям и сковородкам.

Мы дилетанты в передвигании стульев между комнатами…

И тогда это произошло. «Дилетантские частицы» стали притягиваться к его телу, как железные опилки к магниту, и его захватило жгучее ощущение, неутолимое, но безымянное желание, смесь испуга и смеха, состояние, сравнимое лишь с чувством, которое сплавило вместе его разум и плоть в момент, когда он впервые испытал оргазм с другим человеком. Частицы оседали на его обуви и одежде, на каждом волоске его кожи, покрывали его голову, лицо и руки, всё время продолжая пополнять список вещей, для выполнения которых, с максимальной любовью и заботой, мы были рождены, хотя никогда специально им не учились:

Мы дилетанты…

Позади мужчины скрипнули дверные петли. По комнате пронесся сквозняк. Неожиданный порыв воздуха смел с его тела тонкий слой бесчисленных «заявлений». Ни секунды не колеблясь, он устремился вслед за ними, в воздух. Его тело распалось на мельчайшие пылинки, словно облако, поднятое с сухого песка. Он стал единым целым со своими товарищами по клубу, стал тем, кем всегда мечтал быть: дилетантом среди дилетантов.

На лестничной площадке хрипло лаяла странно сложенная дворняга.

– Или так бывает, когда умирают?