Я – спящая дверь [litres] полностью

Дети учатся на примере родителей, и теперь генетик мог похвастаться тем, что стал творцом не только собственной жизни, но и жизни своего народа. Да, он указал соотечественникам на их собственную ценность, активировав их генóм, их книгу жизни в цифровой базе данных во благо всего человечества. Противостоять его делу пытались очень немногие, в основном посредством газетных статеек и нескольких книжонок, но оказались бессильны в борьбе с человеком, который творил свою жизнь сам. Единственным неподвластным ему звеном были его жены, которые по странной прихоти судьбы являлись к нему в алфавитном порядке. Первой была Анна, его школьная любовь, отсрочившая свои планы стать инженером, чтобы он смог получить образование и создать «CoDex». Она родила ему троих старших детей. Следующей шла Бриндис, которая с детства набиралась мудрости в супермаркетах своего отца. Когда Хроульвур и Бриндис начали совместную жизнь, она была второй богатейшей женщиной Исландии. За их спиной шептались, что они сколотили состояние на мертвых соотечественниках: он – на медкартах умерших исландцев, она – на продуктовой империи, которая, как говорили, началась с незаконного выращивания овощей в буквальном смысле на кладбищах Рейкьявика и его окрестностей. Третьей женой стала Кара Мьётль, персональный тренер, она родила ему близнецов. И, наконец, четвертая супруга – профессор экономики Халлдора Октавия Торстейнсон, или просто Дора, на ней он женился исключительно из научного любопытства.

В этом алфавитном порядке определенно было что-то абсурдное, но что он мог поделать? Не сторониться же ему теперь всех женщин по имени Э́йрун, Э́нгильрауд, Э́фемия, Э́мма, Э́йнарина или Э́лизабет?[44]

– Вуду??

– Да, моя специализация – распространение африканских религиозных практик в Новом Свете…

Генетик прерывает его:

– Если вас заинтересовала Кара Мьётль, вам стоит познакомиться с моей новой женой.

– Я бы этого очень хотел.

– Дора – это то, что мы в медицинской науке называем химерой в честь гротескного существа из греческой мифологии. Ее ДНК состоит из генетического материала пяти индивидуумов: ее матери и четырех отцов. Это не сразу заметно, но у нее, например, две разные группы крови, а также она с левой стороны рыжеволосая, а с правой – блондинка. Первый ребенок, родившийся в тысяча девятьсот шестьдесят втором году…

Теперь пришла очередь старика прерывать генетика:

– Это очень интересно! Ты не представляешь, но самым странным из произошедшего со мной в той стране стал случай, когда меня попросили помочь при домашних родах в Рейкьявике в конце лета того же года. И там тоже на свет появился далеко не обычный ребенок.

– В тысяча девятьсот шестьдесят втором? Расскажите мне об этом поподробнее. Я как раз прочесываю базу данных в поисках людей с генетическими мутациями, которые родились в этом году.

Слышны удаляющиеся шаги Хроульвура З. Магнуссона, генетика, и Энтони Т. А. Брауна, теолога.

(Конец записи.)

Алета выключает диктофон:

– Этого достаточно. Для исследования больше ничего не нужно.

Она опускает диктофон в сумку:

– Это было очень… Как это называется?.. Очень познавательно. Никогда раньше я не разговаривала так долго с одним и тем же исландцем. Это меня многому научило.

Она встает, но, прежде чем успевает выпрямиться, Йозеф хватает ее за запястье. Застыв в неловкой позе, она бросает взгляд на его руку. Бледная тонкая кожа туго натянута над костными наростами, усыпавшими тыльную сторону кисти словно грибы. Из-под съехавшего вниз рукава клетчатой рубашки выглядывает деформированное предплечье. Видимо, ему нужно сказать что-то очень важное, поскольку каждое внезапное движение может привести к новой травме. Не говоря уже о том, что каждое усилие стоит ему немалых страданий.

Он сильнее сжимает ее руку:

– Меня здесь уже не будет, даже если ты опять сюда придешь.

Она кладет свою ладонь на его кисть.

Он отводит глаза:

– Через два дня я ложусь в больницу. Это будет моя последняя госпитализация.

– Я навещу тебя.

– Нет, не надо меня навещать. Речь не об этом.

Так же неожиданно, как схватил, он отпускает ее запястье. Какое-то время на ее коже виден бледный отпечаток его пальцев, но уже через мгновение, когда капилляры снова наполняются кровью, отпечаток исчезает. Алета выпрямляется.

– Мне жаль, что я не могу должным образом отплатить тебе за то, что ты выслушала мою историю, не могу выслушать твою, как учил меня мой отец. У нас на это нет времени. Меня это удручает. Надеюсь, ты простишь меня.

– Конечно-конечно! Да и какая у меня может быть история?

– Не меньшая, чем у меня.

Он указывает подбородком в сторону спальни позади нее:

– Там в комнате, под кроватью со стороны окна, стоят коробки из-под бананов, в них сложены книги. В одной из коробок, что у изножия, должно быть исландское издание «Войны с саламандрами» Карела Чапека. Туда вложен коричневый конверт, подписанный моим именем. Он запечатан, не открывай его, пока не придешь домой.