Я – странная петля полностью

СП № 641: Сказал бы ты, что бессловесные животные могут полакомиться такими «первобытными» переживаниями? Наслаждаются ли коровы темно-лиловым цветком так же сильно, как ты? А комары? Если ты скажешь «да», не будешь ли ты опасно близок к тому, чтобы предположить, что коровы и комары наделены таким же объемом сознания, что и ты?

СП № 642: Мозг комара куда менее сложный, чем мой, так что он не может иметь таких же богатых переживаний, какие доступны мне.

СП № 641: Одну минуточку. Не получится совместить и то и другое. Мгновение назад ты настаивал на том, что сложность мозга ничего не меняет – что если в мозгу не хватает того особого сам не знаю чего, что отделяет чувствующие объекты от объектов, лишенных чувств, то он не станет очагом сознания. Но теперь ты говоришь, что сложность вышеуказанного мозга имеет значение.

СП № 642: Ну, я думаю, в некоторой степени она должна иметь значение. Комар не оборудован для того, чтобы оценить лиловый цветок так, как его могу оценить я. Но, возможно, корова на это способна, или, по крайней мере, ближе к этому. Но сама по себе сложность не объясняет наличие в мозгу чувств и переживаний.

СП № 641: Давай чуть глубже рассмотрим это представление о переживании и ощущении внешнего мира. Если бы ты глядел на большой лист чистого, одинакового лилового цвета, твоего самого любимого цвета, который бы полностью закрывал все твое поле зрения, ты бы испытывал тот же прилив эмоций, что и при взгляде на тот же лиловый на лепестках распустившегося в саду цветка?

СП № 642: Сомневаюсь. Отчасти мое переживание этого лилового цветка настолько яркое благодаря нежным оттенкам на каждом лепестке, их изящным изгибам и тому, как они все вместе закручиваются около сияющей сердцевины из дюжин крохотных точек…

СП № 641: Не говоря о том, как этот цветок расположен на ветке, которая является частью куста – одного из множества кустов в красочном саду…

СП № 642: Ты намекаешь на то, что я наслаждаюсь не лиловым самим по себе, а только тем, как он встроен в пейзаж? Это зашло слишком далеко. Окружение может дополнить мои переживания, но я люблю этот роскошный бархатистый лиловый сам по себе, независимо от всего остального.

СП № 641: Почему тогда ты описал его словом «бархатистый»? Разве мухи и собаки ощущают лиловые цветы «бархатистыми»? Разве это слово не отсылает нас к бархату? Не значит ли это, что твой визуальный опыт взывает к глубоко погребенным воспоминаниям, возможно, тактильным воспоминаниям из твоего детства о том, как ты скользил пальцами по лиловой бархатной подушке? Или, может, ты неосознанно вспоминаешь темно-красное вино, которое на этикетке описали как «бархатистое». Как ты можешь заявлять, что твои ощущения от лилового «не зависят ни от чего на свете»?

СП № 642: Все, что я пытаюсь сказать, – что есть базовые, первобытные переживания, из которых строятся переживания более объемные, и что даже первобытные радикально и качественно отличаются от того, что происходит в простых физических системах вроде веревки, болтающейся на ветру, и поплавка, качающегося в туалете. Болтающаяся веревка ничего не чувствует, когда об нее ударяется ветерок. В ней нет никакого чувства, в ней нет никакого тут. Но когда я вижу лиловый или пробую шоколад, я получаю чувственный опыт, и из миллионов именно таких чувственных опытов и выстроена моя ментальная жизнь. В этом разрыве кроется большая загадка.

СП № 641: Звучит привлекательно, но, к сожалению, мне кажется, ты все перепутал. Эти маленькие чувственные переживания для великого паттерна твоей жизни – то же, что буквы в романе для его сюжета и персонажей: незначительные, произвольные знаки, а не носители смысла. Нет никакого смысла в букве «б», и все же из нее и из других букв алфавита, составленных в сложные последовательности, рождается все богатство и вся человечность романа или рассказа.

СП № 642: Говорить о рассказе на таком уровне неправильно. Писатели выбирают слова, а не буквы, а слова, разумеется, насыщены значением. Поставь рядом кучу этих небольших значений, и ты получишь одну большую штуку, богатую смыслом. Похожим образом жизнь создана из множества крохотных чувственных переживаний, скованных вместе, чтобы создать огромный единый чувственно-эмоциональный опыт.

СП № 641: Погоди-ка. Ни одно отдельное слово не имеет ни силы, ни глубины. Включенное в сложный контекст слово может иметь великую силу, но отдельно взятое – нет. Мы обманываемся, приписывая силу самому слову, и обманываемся вдвойне, приписывая силу буквам, из которых оно состоит.

СП № 642: Я согласен, что у букв нет ни силы, ни смысла. Но у слов есть! Это атомы смысла, из которых строятся большие смысловые структуры. Ты не можешь выстроить большой смысл из атомов, которые сами – бессмысленны!

СП № 641: Да что ты? Я думал, ты только что заключил, что именно это происходит в случае со словами и буквами. Но ладно – давай пойдем дальше этого примера. Сказал бы ты, что в музыке есть смысл?

СП № 642: Музыка – одна из самых осмысленных вещей, которые мне известны.