Алексей сел на свою рыжую кобылу, и мы поехали за территорию базы. Сначала всё шло хорошо, ездили по кругу вокруг база, но затем с моим конём, что-то случилось, он вдруг на скаку, резко остановился и я едва не улетел через его голову. Стоит, низко опустил голову, передние ноги широко расставил, и ни в какую не хочет двигаться с места. Я повод дёргаю, каблуками бью его в бока, а он стоит как будто то, что я делаю, его не касается. Тогда Алексей говорит: «Сеня, подожди, я тебе сейчас помогу». Подъехал с тыльной стороны, и арапником огрел так, моего коня, что он с места прыгнул и как понёсся во всю прыть в степь где, пася табун, что я думал, как бы мне в седле удержаться. Прискакали к табуну, а это почти шесть километров, мой конь весь потный, забежал в середину стада, и давай обнюхивать других лошадей, видать рассказывал, что с ним приключилось. В этот день я на нём пригнал табун на базу, вёл он себя в пределах нормы, со скидкой, что он ещё недавно под седлом. И в дальнейшем конь вёл себя нормально, за исключением некоторых его шалостей, таких как укусить меня то за локоть, то за бок, благо, что это была зима, и я был одет в тёплую одежду, так что его укусы не были так больны. Всё шло нормально несколько дней, я уже решил, что Гнедой обучен и теперь к его обучению, больше не надо прилагать усилий. Как-то в один из дней, уже к вечеру, я собрался ехать за табуном, вывел Гнедого за ворота база, открыл их настежь, чтобы, как я пригоню табун, он сразу забегал в баз. Сел на коня и тронул легонько его каблуками, давая знак, что надо трогаться. А он, вместо того чтобы идти вперёд, резко встал на дыбы, а затем так махнул своим задом, что я с него слетел кубырем. При падении я больно ударился головою о мёрзлую кочку грязи, да так, что шишка образовалась на затылке, но об этом, я узнал потом, а пока я лежал на земле без сознания. Очнулся я, лежу на земле, с раскинутыми руками и ногами в стороны, и с головной болью. Приподнял голову, посмотрел вокруг, никого нет, и моего коня под седлом тоже, я понял, что он сбежал в табун, ещё немного полежал, чтобы прийти в себя, и начал потихоньку подниматься. На помощь-то никого не позовёшь, я здесь на базу один. Затем я с трудом поднялся и поплелся в конюшню, думаю, оседлаю Алексееву рыжую кобылу и поеду за табуном, ведь ехать обязательно надо. Пока я седлал кобылу, затем её выводил из база, боль в затылке потихоньку стала затихать, думаю, может, пройдёт. До табуна километров шесть, пока я туда скакал на кобыле, все думал, как бы наказать этого Гнедого упрямца, а наказать обязательно надо. О том, что он в табуне я даже не сомневался. Подъезжаю к табуну, смотрю действительно, он ходит в уздечке и под седлом среди лошадей. Ну, думаю, какой же ты подлец, ты у меня сегодня арапника получишь. С помощью арапника и голосом, я развернул табун в сторону хутора, и он галопом побежал домой.
Затем на кобыле «врезался» в средину табуна, арапником выгнал оттуда Гнедого, и отдельно от табуна погнал его на баз, время от времени угощая его «порциями» арапника. В базу я поймал его, и на короткий повод привязал к столбу, что был врыт посреди база. Теперь он не мог ни лечь, ни уйти куда-либо, ну и пусть стоит у позорного столба. Так он простоял всю ночь. Утром погнал табун на водопой, а затем на пастбище, только после этого поехал домой позавтракать. Мне вообще можно остаться дома до утра, так как Алексей менял меня после обеда, и он мог взять кобылу с нашего двора. Но этот гнедой, чтоб его ветром сдуло, не давал мне покоя. Думаю, посижу, дома до обеда, а затем посмотрю, что с ним делать. Рассказал отцу, что со мной вчера произошло, он, как всегда сидел возле лавки на стульчике и подшивал, чьи то валенки. Тато выслушал меня и говорит: «А ты подержи его без еды и воды сутки, а то и двое. Ведь другие лошади ходят свободно, едят сено, на водопой их гоняют, а твой Гнедой всё это видит и знает, и не только знает, но и понимает, что наказан, пусть ему это будет наукой». Все-таки сволочь этот Гнедой, как увидел меня на рыжей кобыле и давай лягаться, фыркать, всем своим видом показывая недовольство. Я подумал, с чего бы это, может он злится, что я его наказал, а может он ревнует меня к рыжей кобыле.
