Мы сели в машины и поехали домой. Примерно через неделю, на тактических занятиях, наш командир роты делал разбор стрельб по воздушным целям и вот что он сказал: «Стреляли плохо, первый взвод сделал только одно попадание по цели, по этому брезентовому мешку, который ещё называют сигарой. Второй взвод тоже одну пробоину, наш третий взвод, вообще не попал по сигаре, зато курсант Чухлебов сделал три пробоины, в хвосте самолёта, который тащил эту самую сигару». Курсанты третьего взвода обрадовались, и весело подвели итог: «Выходит наш взвод стрелял лучше всех», — в классе дружно захохотали. В танковом училище, по воздушным целям я больше не стрелял, другие курсанты ещё ездили, но меня не взяли. Вы спрашиваете почему? Отвечу так, что не знаю почему. Правда, догадываюсь, но точно не знаю. Хотя стрелял я хорошо, другие курсанты вообще в цель не попали, а я сделал три пробоины. Правда, не в ту цель, которую надо было попасть, но всё же я поразил цель. В общем, не взяли. Но я по этому поводу не грустил, мне было даже лучше, во всей казарме остались только один я, дневальные, да дежурный по роте. Но они находились на первом этаже, а я один на третьем, хожу по длинному коридору туда-сюда, одним словом болтался до обеда, затем пошёл, пообедал и завалился спать. В общем, отдохнул что надо. Отдохнул-то, отдохнул, но всё-таки на душе было неприятно, все поехали стрелять, а меня не взяли. Позже когда взвод вернулся со стрельб, я спросил у старшего сержанта Гусева, почему меня не взяли на стрельбы. Он мне популярно объяснил, что такие условия поставили лётчики они так и сказали: «Того курсанта, который продырявил хвост нашего самолёта, в этот раз не берите, а то он в тот раз не сбил самолёт, так на этот раз собьёт». Ладно, думаю, у меня всё впереди, ещё научусь стрелять и с зенитного пулемёта. Позже, когда я служил уже в танковом полку, я научился стрелять по воздушным целям и по прибору и без него. Но всё же мне нравилось при стрельбе из зенитного пулемёта смотреть вверх и видеть результат своей деятельности.
Уже на втором месяце службы в учебном батальоне я вместе со своим взводом заступил в караул. А охранять в нашей части было что, это и разные склады, ремонтные мастерские, кочегарку, столовую, ну и прочее. А диверсанты на наш гарнизон нападали, и вы уже знаете, помните, что было, как только мы прибыли в учебный батальон? А вот ещё свежий случай, диверсанты напали на пост у главных ворот гарнизона. Открыли стрельбу, ранили постового, но всё равно постовой отстреливался, пока не прибыла помощь на бронетранспортёре, а затем и танк подтянулся, вот танк и прикончил машину диверсантов, когда те попытались скрыться. Конечно, танку в скорости с машиной тягаться трудно, танкисты это поняли, что им на танке машину не догнать, а дорога ровная и прямая как стрела. Танкисты машину и не стали догонять, а остановились, навели пушку на машину, и долбанули прямой наводкой, вот и всё. Были диверсанты, и нет их, так что, идя в караул, я все эти случаи знал и осторожничал, а вдруг и на мой пост нападут враги. А я точно знал, что пост мне доверят самый ответственный, и диверсанты могут туда сунуться, но я не испугаюсь и приму бой. Я знаю, что в таких случаях делать, не зря же я столько книжек прочитал про шпионов и диверсантов. А знание о том, что диверсанты нападают на наш гарнизон, не добавляло бодрости молодому «не обстрелянному» солдату и поэтому на посту, особенно ночью, это давит на психику часовому.
Наш командир взвода был начальником караула, его помощник — старший сержант Гусев, а командиры отделений были разводящими, то есть разводили часовых по постам, но иногда и Гусев исполнял роль разводящего. Как и положено, начальник караула построил нас и проинструктировал. Он напомнил нам, как вести себя на посту там: не сидеть, не спать и так далее, а ещё добавил: «Если на ваш пост нападение, то вы сначала сделайте предупредительный выстрел вверх, только потом по цели». Ага, подумал я, дудки вам, я выстрелю верх, а он в меня. Нет, сначала уложу нарушителя, а потом сделаю выстрел вверх, вы же все равно не определите, где первый, а где второй выстрел.
После инструктажа первая смена пошла в караул, я был во второй смене. Свободные от несения службы курсанты сидели в караульном здании, по простому в «караулке», и занимались кто чем. Кто дремал на нарах, кто читал агитки, а кто тихо разговаривал, чтобы не мешать другим отдыхать. Вскоре подошла моя очередь, идти на пост. Мы пошли, разводящий и нас, четыре постовых, шли и по очереди меняли постовых. Мой пост был самым дальним и поэтому меня меняли последним. Было время подумать, как это я буду стоять на посту, ведь это у меня в первый раз, интересно как это у меня получится.
