Я бежал вместе с ними, для меня это было лёгкой прогулкой, да и погода была прекрасная, солнце клонилось к закату, и было прохладно. До высотки добежали быстро, а это три километра, я разрешил курсантам расстегнуть воротнички, и приготовиться брать высотку. Я эту высотку курсантом брал и не один раз, так что я знаю, что к чему. Если смотреть на эту высотку, то она вроде не высокая, метров шестьдесят, но у неё скаты крутые и поэтому так просто на неё взбежать не получится, придётся ногам помогать руками. Приказал курсантам лицом стать к высотке, и широким фронтом с криками: «Ура!», мы бросились на «неприятеля». Сначала, какое-то время бежали, потом стали карабкаться вверх, цепляясь руками за траву или кустарники, которые в большом количестве росли на склонах горки. Я бежал вместе со всеми, держась как бы посредине атакующих курсантов, а отстающим подбадривающе кричал: «Курсанты, не отставайте, ведь мы без вас противника не одолеем». Это им придавало сил, и они с тройной энергией карабкались к вершине высотки. Сизяков карабкается в первых рядах атакующих, видать, физических данных ему не занимать. Наконец, мы все наверху, я дал команду «Привал», курсанты расположились кто где: курят, шутят, балагурят, на лицах веселье и улыбки. Да, думаю, не добился я того чего хотел, я думал курсанты обозлятся на Сизякова и будут его укорять, а они наоборот, балагурят с ним, хлопают его товарищески по плечу, одним словом получили удовольствие. И я понимал их настроение, в коем-то случае выбрались на природу, так надоели им стены казармы и учебных классов, что тоска брала ребят, даже штурм высотки их радость не погасил. Кубарем скатились вниз, построились и, с чувством выполненного долга, весело пошли в расположение казармы. А в это время, нашему командиру роты вздумалось построить роту, раньше такого не было, после занятий офицеры уходили и приходили в казарму только на другой день. А тут на тебе, ни раньше, ни позже, а именно в то время когда я со своим отделением отсутствовал в расположении части, командир роты, решил её построить для проверки и наверное что-то хотел сказать, но как увидел, что почти половины третьего взвода нет, решил ничего не говорить, а выяснить, куда подевалось третье отделение третьего взвода. Но ни старший сержант Гусев, ни другие командиры отделений не знали, куда исчезло целое отделение с его командиром. Командир роты сначала вёл себя спокойно, мол, сейчас разберёмся, а когда разборка не получилась, он приказал вызвать из дома командира взвода, старшего лейтенанта Брусникина. Тот прибежал и, естественно, тоже ничего не знает, так как его в то время, в расположении части не было. Что делать? По расчётному времени, отделения курсантов нет уже больше часа, по хорошему надо доложить дежурному по батальону. Но это же скандал, и за такое командир батальона по головке ротного не погладит, а как минимум выговор с занесением в учётную карточку. А это пятно и возможно надолго. Командир роты знает всё это и решает подождать до ужина. До ужина осталось сорок минут, а к тому времени может, что-нибудь да проясниться. Командир роты отпустил курсантов, а сам стоит на площадке у казармы, нервно ходит туда-сюда, а возле него все командиры третьего взвода и старшина роты. Напряжение нарастает, до ужина осталось десять минут, а отделения Чухлебова нет. И в это время издали послышалась строевая песня: «Студенточка, заря восточная. Под липою сидели мы вдвоём. Счастливы были мы, наслаждаясь голубым Днепром. И вдыхая аромат ночной под серебристую луной…» Ну и так далее. Идём весело задорно, у меня даже в мыслях не было что в роте ажиотаж по причине нашего отсутствия. Подходим к зданию казармы, смотрю, стоит командир роты и всё наше ротное начальство. Я, без тени робости, подвожу отделение к командиру роты и командую: «Смирно! Равнение на середину», где стоял командир роты и доложил ему о прибытии отделения. Ротный сказал мне, чтобы я дал команду курсантам разойтись, а сам начал задавать мне вопросы.
Вот как это было. Ротный: «Младший сержант Чухлебов, по какой причине третье отделение третьего взвода отсутствовало в распоряжении роты?» Я: «По причине тактических учений». Ротный: «Доложите конкретно». Я: «Взятие штурмом высотки, накануне занятой противником». Ротный: «И какой результат?» Я: «Высота взята, теперь она наша». Всё это я говорю на полном серьёзе без тени улыбки. Рядом с командиром роты стояли, мой командир взвода Брусникин, старшина и командиры других отделений. На мои ответы каждый из них реагировал по-разному, кто слушал серьёзно, например как наш старшина, а некоторые с нескрываемой улыбкой. Ротный, язвительно: «Ну вот и хорошо, а то мы без этой высоты совсем пропали бы». Сказал и посмотрел на окружающих, как они восприняли его шутку. Ротный: «А если серьёзно, то какая причина штурма высотки?». Я: «В целях воспитания, товарищ капитан».
И я вкратце рассказал командиру роты о художествах курсанта Сизякова.
