Разумеется, я у следователя немного бравировал, а на самом деле переживал, и не потому что меня отправляют в полк рядовым, а за несправедливости в армии. Никто даже разбираться не стал, что произошло, почему произошло, а только и спрашивали меня, послал я его или нет. Как будто это главное, а может для них и главное. Прощаться я ни с кем, не стал, только утром, когда я шёл к машине, на площадке лестницы стоял наш старшина, у которого год назад я отрабатывал наряды, так вот он мне пожал руку, пожелал успехов и сказал: «Не волнуйтесь, Чухлебов, полк это не тюрьма, а служить в нём даже легче чем в нашем батальоне». С тем я и уехал.
На легковой машине офицер штаба повёз меня в другой город, а это в семидесяти километрах от городка Свитошова, в котором расположен учебный батальон. Пока ехали, а это было по времени больше часа, я в уме прокручивал свою недолгую жизнь и пришёл к невесёлому выводу, что за свои двадцать прожитых лет, я уже который раз начинаю всё с нуля. И всё это, из-за моего упрямого характера, а ещё вспыльчивости, не сдержанности, нет так дальше нельзя, надо над собой работать и как-то мягче воспринимать окружающих и своё окружение. Вот с такими мыслями мы прибыли в расположение танкового полка.
Машину остановили на улице, а мы вдвоём с офицером пошли во двор, который состоял из ряда трёхэтажных зданий, образующих квадрат. Идя по тротуару к зданию штаба, я увидел солдат, которые сидели на скамейках за невысоким штакетником, который огораживал спортивный городок. Когда мы проходили мимо них, я услышал что кто-то назвал моё имя, я повернул туда голову и увидел моих друзей по учебному батальону, Захарова и Зенцова. Зенцов спрашивает меня: «Сеня, что случилось?» — «Потом расскажу», — ответил я им. А ещё я увидел, что за нами шёл какой-то высокий офицер в звании подполковника. Вдруг слышу голос моих друзей, они просили подполковника, чтобы он взял меня в их батальон и при этом хвалили меня, как отличного солдата. Я подумал, хорошо, что здесь у меня есть поддержка. Зашли в штаб полка, сопровождавший меня офицер, передал какие-то бумаги офицеру штаба полка, откозырял и ушёл, а штабной офицер открыл какой-то журнал и начал в нём, что-то искать, приговаривая: «Куда бы тебя определить». В это время в кабинет зашёл высокий офицер в звании подполковника, посмотрел сначала на меня, а затем говорит дежурному по полку: «Отдайте его в мой батальон, у меня не хватает заряжающих солдат». Так я оказался в третьем батальоне танкового полка, а высокий подполковник был не кто иной, как командир третьего танкового батальона подполковник Лыхин, под началом которого я и прослужил до конца срока своей службы.
Наша третья рота располагалась на первом этаже трёхэтажного здания в правом крыле, а в левом крыле, располагалась вторая рота, а первая была на втором этаже. В казарме койки, как и везде, где я служил, стояли в два этажа, экипаж танка занимал четыре койки нижние и верхние. Я спал на верхнем этаже, внизу командир танка и механик водитель Никола Клопатюк, по национальности молдаванин. Он мне сказал, что в роте его зовут Николаем, так что можешь, и ты меня так звать. Но мне больше нравилось имя Никола, и поэтому я его спросил: «Послушай, а можно я тебя буду звать Никола, мне это имя очень нравится». Мне показалось, что он даже обрадовался моей просьбе и говорит: «Конечно, зови, мне, разумеется, больше нравится моё настоящее имя». Клопатюк в полку личность была видная, он один на весь полк был мастер танкового вождения, остальные механики имели второй класс, редко кто первый класс вождения танков. Как-то так получилось, что я, сначала службы в полку, сначала познакомился с Клопатюком, я тогда не знал, что он такой знаменитый, а чуть позже я заметил, как к нему солдаты и офицеры роты относятся с уважением. Мы с ним познакомились, поговорили, затем он меня спросил, какой я национальности, а то, говорит, ты больно на молдаванина смахиваешь. Я ему объяснил сложность моей национальности, на что он сказал: «Цыгане и молдаване это одна нация, так что мы с тобой братья». Затем к сказанному добавил: «Пока ты в полку не курсе всех дел, и не знаешь, что к чему, то держись меня, на первых порах я тебе буду помогать, а потом ты втянешься и сам разберёшься».
