С этого построения дисциплина роты понемногу начала входить в норму, старички хоть и не охотно, но выполняли распорядок дня. Для того, чтобы ещё чётче заострить вопрос о дисциплине танкистов, я собирал командиров танков и напомнил им, что внешний вид солдата это их обязанность, а дальше подметил, что неряшливый солдат портит строй, а ответственность за это, несёт его командир. Разумеется, моя требовательность не всем была по нутру, некоторые командиры танков жаловались своим командирам взводов, что старшина слишком требователен, мы же, мол, не в учебке, а в танковом полку, и здесь такие строгости не нужны. Один из командиров взводов решил со мной поговорить на эту тему, зашёл ко мне в каптёрку и говорит мне: «Младший сержант Чухлебов» (обратите внимание, не товарищ старшина, а младший сержант, этим самым он как бы хотел подчеркнуть разницу в ранге, между мной и им), танкисты жалуются на Вас, они устали от Вашей строгости, надо с ними как-то помягче, Вы же не в учебном батальоне». Я посмотрел на этого старшего лейтенанта внимательно и спрашиваю его: «А что Вы собственно имеете виду. Что я должен сделать, чтобы вашим подчинённым служилось легче? Вы конкретно мне скажите. Возможно, мне надо отменить утреннюю зарядку или вечернюю проверку, или ещё что-то не делать, что не делать скажите?» Старший лейтенант стоял, затем он сел на стул и уже как-то не по-военному говорит: «Да нет, старшина, что Вы, разумеется, всё это надо делать, это же воинская часть, а ни какой-то колхоз. Ну не знаю старшина, может я и не прав, что поднял этот вопрос, но меня попросили командиры танков с вами поговорить вот я и поговорил, а как дальше будет, дело Ваше». Командир взвода встал и собрался уходить, но я его попросил задержаться на минутку, и сказал ему: «Товарищ старший лейтенант, вот Вы всегда приходите в роту, очень аккуратно одеты, я бы даже сказал щеголевато, у вас прекрасная строевая выправка, сапоги начищены до блеска, подворотничок гимнастёрки всегда беленький, ну просто приятно посмотреть. А как Ваш командир танка, Виснухин, выглядит? Гимнастёрка на нём мешком, морщины гимнастёрки не сзади, как положено по уставу, а спереди, ремень на поясе не затянут, а висит там, где ему не положено висеть. Это что, солдат советской армии? Нет, так в вверенной мне роте не будет, а Виснухин если не изменит своего отношения к службе в лучшую сторону, то у него будут большие неприятности». На этом мы с командиром взвода расстались.
Конечно, этот разговор на мое отношение к уставу и распорядку дня ни на йоту не изменился, я, как требовал выполнения устава и распорядка дня, так и продолжал требовать. Мало-помалу, всё начало приходить в норму: солдаты втянулись и стали служить, так как будто расхлябанности и не было. Не скажу, что нарушений солдатской дисциплины совсем не было, были, конечно, но это уже совсем не те нарушения, что были раньше.
Как-то после сиесты я построил состав роты на проверку, думаю, не улетели ли мои орлы в самоволку, как раньше, давно я их не строил после обеденного отдыха. Солдаты построились, я дал команду выровняться, затем проверил по списку, все солдаты были в строю, я подумал, значит постепенно всё входит в норму. Потом я решил проверить, как командиры танков выполняют моё указание насчёт опрятности их подчинённых, да и сами как они выглядят.
Посмотрел первый ряд солдат, затем зашёл сбоку тоже посмотрел, как солдаты одеты, чистые ли подворотнички, начищены ли сапоги, и обнаружил ряд недостатков. На что тут же указал и сделал замечание командирам танков, чьи солдаты были неряшливо одеты. Затем отпустил солдат и дал указание, чтобы к учебным занятиям все недостатки в одежде устранили. Мои команды хоть и с натугой но, постепенно стали выполняться бойцы стали относиться к своему внешнему виду более строго, и старались, что бы он соответствовал уставу. Через два-три месяца моей работы с ротой, мне уже не надо было напоминать танкистам об их внешнем виде. За этим они смотрели сами, да и командиры танков, стали строже нести службу.
