Такой приказ, мягко говоря, не одобряли не только те, кто в него попал, но и офицеры и вот почему. Таких, как Г афиулин в полку набралось двадцать человек, там были и танкисты, артиллерист, связисты и другие, всех перечислять не буду. Командование такую большую группу старичков не знало куда девать, ведь на их армейские должности уже пришло пополнение и они как бы свободны, но они в полку, и сними надо, что то делать. Было принято решение из них организовать взвод ремонтников, затем им назначили командира взвода. Это, вновь созданное образование в полку, солдаты между собой называли взвод штрафников или просто штрафники. Командование полка как бы решили задачу штрафников, и, как говорится, дали команду вперёд. Ну ладно, создали рабочую бригаду, так пусть работают. И они работали «ни шалко, ни валко», строили кирпичный забор около склада, заборчик был небольшой и за три дня они его построили.
После этого работы на территории городка не оказалось, и их направили работать на полигон, из досок делать новые макеты танков. А это ни много, ни мало, а три километра до полигона, да ещё километр до макетов, итого четыре километра. Вы только представьте, что человек, который отдал долг своей Родине, а после этого он должен испытывать такие унижения, так думали и говорили вслух штрафники. Так вот, чтобы ежедневно не топать эти восемь км, они ночью сделали «набег» на тот самый забор, который они же и строили, и от забора, как говорится, остались только рожки да ножки. Тогда начальство снова поставило их строить этот забор, вот так они его то строили, то ломали, но вроде как бы работают. Ну ладно работают и работают, но дело в том, что у этих, так называемых, штрафников разные сроки «отсидки», от трёх до тридцати двух дней. А допустим, если у кого-то закончился срок пребывания в воинской части, то будьте добры отправьте его домой. Но это легко сделать, если ты служишь на территории Союза, там за ворота вывели и до свиданья. А за границей, по всей территории чужого государства, уволенного солдата, должен сопровождать специально назначенный офицер. Тогда, назначенный сопровождающий должен двадцать раз ездить туда-сюда. Так это, извините меня, в какие деньги выльется, никакого бюджета полка не хватит. А собирать всех и отправлять в один день, так это такая головная боль, что если я всё буду описывать, так мне надо будет по этому поводу выпустить отдельную книгу. Поэтому я ограничусь только самыми важными замечаниями. В первых, если у штрафника, закончился срок, то его должны на другой день отправить домой, иначе нарушение приказа министра обороны. А я вас уверяю, что отправлять по одному солдату ни один командир части не будет, всё из-за того же бюджета, а штрафники! Они же будут возмущаться, саботировать работу, не подчиняться командирам, по причине, я, мол, своё отслужил, так отправьте меня домой. И главное то, что они правы. И как быть командиру части. И вот ещё что. Из них сделали роту штрафников, но ночлег-то у них был на старых местах, то есть там, где они служили, и их, мягко говоря, несерьёзное отношение к службе, пагубно действовало на молодых солдат. Я не знаю, как там было в других ротах, а в нашей третьей роте, штрафник был один Гафиулин, и относился он к службе так, как будто он уже был на гражданке. Команду подъём он не выполнял, на зарядку не ходил, на завтрак тоже, иногда ходил на работу и редко с ротой строем ходил на ужин. Я над ним строжиться не стал, подумал к чему это, человек четвёртый год служит, ему эти команды надоели до чёртиков. Я с ним поступил по-умному, построил доверительно-товарищеские отношения, не хочет подниматься по команде «ПОДЪЁМ», пусть лежит, отдыхает, захочет сам встанет. По другому распорядку дня поступал так же. И за это он мне был благодарен. Вот и сейчас взялся найти часы, он понимает обстановку и решил мне помочь. Как он их искал, я не знаю, но уже после отбоя, когда я лежал на койке, он подошёл ко мне и говорит: «Товарищ старшина, вот украденные часы» и подаёт мне наручные часы с ремешком. Как я позже узнал, часы украл всё тот же Соснин. Кстати, он тоже питерский, в коллективе роты вёл себя, так как будто он по значению выше других. По казарме ходил походкой моряка, слегка расставив носки сапог. О такой походке мне раньше Захаров говорил, что так ходят моряки, при ходьбе они как бы своим клёшем подметают тротуар. Но у нас в казарме тротуара не было, да и у Соснина клёш отсутствовал, но он все равно ходил флотской походкой, а по манере поведения изображал из себя, этакого блатного, видать лавры Лёньки Пантелеева не давали ему покоя. Должен сказать, что за ним постоянно водились всякие мелкие грешки в виде кражи, то зубной щётки, то зубного порошка, или что-нибудь другое. Такие мелочи ему прощались, пожурю его и на этом как бы дело заканчивалось. Но я знал, что он не остановится и обязательно наломает дров, да так, что назад хода не будет. И такое произошло, но это было позже, когда я старшиной уже не был.
