А приказ на штрафников действовал дней десять, затем в штаб поступил новый приказ, отправить всех штрафников домой. И, на мой взгляд, это был самый правильный приказ, так как все вздохнули с облегчением, вы не представляете, какую головную боль он вылечил всем, и штрафникам, и офицерам, и особенно нам, старшинам.
Как гласит солдатская поговорка, «Солдат спит, а служба идёт». Так и у меня, наступил долгожданный мой последний год службы. На дворе январь 1957 год. Знаете, служить ещё много, а настроение уже лучше, все-таки этот год последний в моей службе. Как-то в один из дней я строил роту на обед, обычно в это время командир роты не приходит, а тут смотрю, идёт. Я, как и положено, дал команду «СМИРНО!» и доложил по уставу. Он меня выслушал, дал команду «ВОЛЬНО», и начал осматривать, как на солдатах сидит военная форма. Обычно это делаю я, заставляю приводить в порядок их обмундирование. А тут я не успел, и командир роты во всей красе увидел, кто как одет.
Ротный ходит вдоль строя и делает замечание тому или другому солдату, наконец, ему это надоело и он говорит: «Почему вы так неряшливо одеваетесь, воротнички на все пуговицы не застегнуты, а поясные ремни висят на том месте, где висеть не должны, то место пригодно для другой цели». Правда, ротный по этому поводу выразился по-другому но, как он сказал, я писать не буду. «Неужели вы не знаете, — продолжал он свои наставления, — как солдат должен быть одет? Есть же плакаты, на которых показано, как должна сидеть армейская форма на солдате». Затем он подходит ко мне, и говорит: «Да зачем вам плакаты, вот посмотрите на своего старшину, у него с внешностью всегда всё в порядке, вымыт, побрит, пилотка сидит, как и положено, на голове, а поясной ремень затянут так, что под ремень невозможно, затолкать палец. Вот смотрите». И в это время он попытался затолкать свои два пальца под мой ремень, но не смог. Затем он бросил это бесполезное занятие и снова обратился к роте: «Вот, смотрите на своего старшину и всегда выглядите как он, не надо вам никаких плакатов, у вас образец перед глазами, смотрите на него и будьте как он, вот и всё».
Скажу вам, не хвалясь, я действительно одевался аккуратно, и не потому что я был старшиной, а в силу своего характера, эту аккуратность я пронёс через всю свою жизнь и сейчас стараюсь одеваться аккуратно и красиво.
А служба шла своим чередом, и всё было хорошо, в роте был порядок, грубых нарушений дисциплины не было, а те мелкие, которые иногда случались, я их «гасил» сам, начальство мною было довольно, служи до конца, да и только. Но в последнее время я заметил, что эта должность стала мне надоедать, да и не по специальности она мне. Всё-таки я учился на командира танка, а работаю старшиной. А кто такой старшина, это хозяйственный работник, хоть и лестно конечно, что в отсутствие командира роты и других офицеров я исполняю обязанности командира роты. Но это мне льстило в начале моей старшинской службы, а сейчас мне хочется в танк, в боевую машину, погонять на ней, пострелять, да и вообще заняться настоящим делом. Лежу на койке и всё в голове прокручиваю. Бойцы уже давно спят, только храп по казарме раздаётся, а мне не спится, надо принимать решение и переходить в боевые единицы танкистов. Но как это сделать, что ни говори, у старшины роты преимуществ по службе больше, чем у командира танка, а если я уйду, то все преимущества потеряю. Прямо не знаю, как и быть. И всё же, подумав пару дней, я решил сменить военную профессию. «Всё, решено, — сказал я сам себе, — завтра я попрошу командира роты, чтобы он перевел меня командиром танка, если надо, то и заявление напишу». С такими думками я и уснул.
На другой день, когда после завтрака все ушли на занятия, в казарме остались только командир роты, я и дневальный по роте. Командир роты, капитан Мезенцев, сидел за столом и что-то писал в своём блокноте, я стоял в сторонке и настраивал себя, чтобы поговорить с ним. Момент был хороший, так что не надо его упускать.
