Я приготовился, поправил пилотку на голове, разгладил складки гимнастёрки под ремнём, подошёл к командиру роты и обратился по уставу. Он разрешил мне говорить. Вот какой у нас произошёл разговор: «Товарищ капитан, я уже больше года работаю в должности старшины. Не скрою, эта должность мне нравится, широкий круг полномочий, поддерживать дисциплину среди военнослужащих, в общем, всё нормально, но я учился на командира танка, и мне очень хочется попробовать себя в этой должности, хочу управлять экипажем, стрелять из пушки, водить танк. Товарищ капитан, я по натуре командир, и хочу им быть. А старшина это все-таки больше хозяйственная должность, я поработал на ней, ну и хватит, пусть другие достойные поработают. Я очень Вас прошу помочь мне осуществить мою мечту». Командир роты на время задумался, затем сказал: «Товарищ старшина, ну Вы и задачку мне задали. Я думал, Вы до конца службы будете у меня старшиной, да ещё мысль была, попросить Вас остаться на сверхсрочную службу, а Вы уже сейчас хотите уйти. Хотя если Вы уйдёте из должности старшины, то у меня для Вас уже есть место помощником командира третьего взвода. Скажу вам откровенно, этот взвод меня беспокоит, старший лейтенант Акимушкин старается, но у него не всё получается, а вот вы бы ему помогли подтянуть взвод и по дисциплине, и по боевой подготовке. Но дело в том что, своей властью я Вас освободить от должности старшины не могу, так как Вас на неё назначал командир батальона, подполковник Лыхин, и от неё Вас освободить может только он. Так что давайте поступим так, я переговорю с командиром батальона и тогда Вам скажу результат нашей беседы».
Командир роты ушёл, а я решил проверить порядок в солдатских тумбочках. Вообще-то этим должны заниматься помощники командиров взводов и командиры танков, но они, почему-то к этому относились, как говорится, спустя рукава, вот мне и приходилось время от времени заниматься их работой. Проверка порядка в тумбочке мною проводилась таким образом. Я подходил к тумбочке солдата, открывал дверку и смотрел в неё, если, на мой взгляд, там было все на местах, то я дверку тумбочки закрывал и шёл к другой тумбочке. Но если в тумбочке царил беспорядок, то я её клал на бок. Солдаты, увидев свои тумбочки лежащими на боку, говорили: «Опять старшина шмон наводил». Так вот занимаясь тумбочками, я сквозь ряды коек увидел, что в казарму зашёл какой-то офицер, потом пригляделся, и понял, что это старший лейтенант из учебного батальона, ну тот, по вине которого меня разжаловали в рядовые и отправили в полк. Смотрю, ко мне идёт дневальный и говорит, что пришедший офицер спрашивает меня. Я сказал дневальному, что бы офицер подождал меня, потому что я пока занят. Думаю, пусть постоит, нечего мне сломя голову бежать к нему.
Закончив с тумбочками, я подошёл к Гречишникову и по форме представился. Он смотрит на меня, прищурив глаза. Затем выговорил: «Чухлебов, это ты здесь старшиной? Никогда бы не подумал что…» Я, не дав ему договорить, сказал: «Во-первых, и думать не надо, а, во-вторых, говорите мне не ты, а Вы, не нарушайте армейскую субординацию. И, в-третьих, что Вас интересует в нашей роте?» — «Да, да, конечно Вы правы, так вот я по какому вопросу. Я с курсантами прибыл в Ваш полк на практику, так их надо разместить в Вашей роте». Я выслушал его до конца и ответил ему: «К сожалению свободных коек в нашей роте нет». Он постоял, помялся, переступая с ноги на ногу, затем нехотя повернулся и пошёл, при этом говоря: «Ну ладно, нет, так нет, пойдем в другую роту».
Сказал и ушёл. Койки у меня в роте были, потому что меня предупредили заранее, что прибудут курсанты из учебного батальона на практику, так что приготовьте койки для их проживания, и они у меня были приготовлены в количестве двенадцати штук. Но я не хотел, чтобы Гречишников был в нашей роте, пусть лучше другие будут, но только не Гречишников.
Я посмотрел на часы «ходики», которые висели у нас на стене в казарме, до обеда оставалось чуть больше часа, думаю надо пойти в столовую и узнать, что там с обедом для моей роты. Обычно всё бывает нормально, но бывают и задержки с обедом по времени. Выхожу из роты и иду по мостовой вдоль казармы, смотрю, в конце нашей казармы стоит группа курсантов с вещмешками, в нерешительности переминаются с ноги на ногу. Я ещё подумал, тоже, наверное, ночлег ищут.
Подхожу ближе, смотрю, мой бывший командир взвода старший лейтенант Брусникин, стоит ко мне спиной. Я подошёл к ним и говорю: «Здравия желаю, товарищ старший лейтенант». Он повернулся ко мне лицом и говорит: «Никак Чухлебов, и уже сержант, ну молодец, я знал, что Вы настоящий солдат и нигде не пропадёте, никак танком командуете?» — «Да нет, товарищ старший лейтенант, танком я не командую, а служу я на должности старшины роты. А Вы что здесь стоите?» — «Да вот ищем место, чтобы расквартировать курсантов» — «А в нашу роту не хотите?» — «Так у вас как будто места нет» — «Смотря для кого, а вот для своего бывшего командира взвода я обязательно найду. Так что если не возражаете, то прошу в казарму».
