Утром, когда рота позавтракала, пришло сообщение, что боевой тревоге дали «ОТБОЙ» и надо возвращаться к постоянному месту дислокации, то есть домой. Домой возвращаться всегда легче, хотя и дорога была трудная, наши танки за время движения её так разрыли, что в пору было строить новую дорогу, но делать нечего, надо ехать домой и мы ехали. За время движения в обратном направлении колонна сделала всего один привал и то на один час. За этот час я успел накормить всех бойцов роты и, конечно командира батальона, подполковника Лыхина. Затем снова в путь. Я ехал на машине в кузове, стоял и смотрел на природу Польши и её города, которые мы проезжали.
Как только мы покидали очередной город, я думал, вот ещё на один город я стал дальше от прекрасной девушки Агнешки. От этих мыслей мне делалось грустно, но как не грусти, а служить надо дальше и тут ничего не поделаешь. Что бы закончить мою амурную тему скажу, что больше я с Агнешкой не встречался, хотя и делал попытки. Но всё упиралось в то что я не записал её адрес, или хотя бы название того городка у которого мы останавливались лагерем. Вот такая моя ошибка. Хотя кто его знает, надо ли было снова встречаться с девушкой, ведь за границей такие встречи не приветствовались командованием. Вскоре после возвращения нас переселили в другую казарму. Это было одноэтажное здание, большое и чистенькое, длина здания порядка тридцати метров. Говорят, что раньше у немцев в этом здании были конюшни и в них держали лошадей, но когда это было толком ни кто не знает, скорее всего, в тридцатые годы, а то бы, зачем в танковом подразделении такое количество лошадей. Но как бы там не было, новая казарма мне нравилась, чистое большое помещение, все койки и солдаты на виду, так ими управлять легче.
Вскоре после переезда в новую казарму в нашей роте произошла кража. Один солдат ездил в отпуск по семейным делам и привез наручные часы, вот их у него и украли. Обнаружилось это утром, после сна. Перед сном парень положил часы на свою тумбочку, а проснулся, тумбочка на месте, а часов нет. Сообщил своему командиру танка, ну а тот по инстанции мне, как старшине роты. Построив роту на физзарядку, я объявил о краже часов, и попросил найти часы до завтрака и доложить мне. Но до завтрака никто мне ничего не докладывал, значит часы не нашли. Я стою перед ротой и думаю, может времени было мало, и его надо продлить до вечера, ну а если вечером не найдутся часы, тогда доложу командиру роты, а он решит, как поступать дальше. Своё решение я объявил солдатам.
Конечно, подумал я, можно было бы и сразу доложить, но я хотел решить вопрос своей властью, а то начнутся разговоры, типа у старшины третьей роты «ЧП», значит у него не всё так хорошо, как кажется на первый взгляд. Отпустив коллектив роты на занятия, я занялся непосредственно своими делами, а у самого из головы не выходят эти часы. Конечно, наручные часы в то время вещь была редкая, особенно в армии, да надо и учесть, что это был подарок сестрёнки нашего солдата, это давало совершенно другую окраску в солдатской среде.
Подавляющее большинство военнослужащих тщательно чтут родственные отношения, и такое надругательство над их памятью, злило солдат. Среди солдат в то время разговоры шли в основном о краже, и задавались вопросом, как найти того, кто украл часы. Но солдаты только вели разговоры, а вот рядовой Гафиулин подошёл ко мне и говорит: «Товарищ старшина, не надо докладывать командиру роты на счёт часов, после отбоя я вам их вручу. Но учтите, часы будут, а кто их украл того не будет». Я внимательно посмотрел на рядового Гафиулина, этого крепыша среднего роста, и спрашиваю: «Что, Гафиулин, чтите закон воровской чести?» Он немного помолчал и ответил: «Да нет, я просто не хочу, чтобы меня назвали стукачом». Я согласился с его предложением, в данный момент мне надо было вернуть часы парню, который очень переживал, а кто украл, со временем узнаем. А Рената Гафиулина я уважал за его вдумчивый подход к делу. Возможно, рядовой Ренат Гафиулин стал таким, потому что служил уже четвёртый год, и было неизвестно, когда он уедет домой, хотя срок службы, у него уже закончен. Но он и ещё некоторые старички его призыва продолжают служить, хотя службой это назвать трудно.
А произошло это вот по какой причине. По армии вышел приказ, за подписью министра обороны, что те военнослужащие, которые сидели на гауптвахте, обязаны дослуживать количество, дней которое они отсидели на гауптвахте. Вот и Г афиулин попал в тот список, за ним числилось 32 дня гауптвахты. То есть, он должен служить ещё 32 дня к тем трём годам, что положено призывнику.
