Через несколько дней нам пришёл ответ из Донецка, в нем сообщалось, что набор учеников уже закончен, и они вынуждены нам отказать. Я расстроился, потому что, хоть какая-то была надежда, и она рухнула. А Зенцов не расстраивался, у него совершенно беспроигрышная лотерея, женитьба, вот и всё. Но вечером, в этот же день Зенцову пришёл ответ из Москвы от артистки. После того как Лёша прочитал её ответ, на нём не было лица, страдал он долго, лежал на койке на спине с открытыми глазами и ни с кем не общался, в тот день он даже на ужин не ходил. А что вы хотите, любовь!!! Она его свалила навзничь и не давала ему покоя. Если честно, то я вообще был удивлён, что она ему ответила, там у неё без Зенцова есть кто-то, но ответ пришёл и это меня поразило. Хотя возможно это и не она ответила, а журналисты газеты по её просьбе. Но это неважно, ответ пришёл, и это факт. Некоторое время мы с ним ходили горем убитые, я по одной причине, он по другой, но горе оно и есть горе, так что разницы ни какой. Но тут на нашем небосклоне мелькнула искорка надежды, как-то устроить свою судьбу после армии. Вечером в газете читаем доклад Хрущёва, и он, на каком-то совещании, заявил: «Если у нас в стране найдутся добровольцы, воевать на стороне Египетского народа, то мы, правители, возражать не будем. Пусть помогают египетскому народу завоевать свободу». Мы до этого уже знали из газет и киножурналов, что между Египетским народом и Израильским империализмом идёт война. Читали, что в Израильской армии воюют женские батальоны, и нам киножурналы показывали, где чётким строем идут девушки-военные Израильской армии. Я это видел, девушки, все как одна, брюнетки с длинными пышными волосами, красавицы, да и только. Сидим снова на моей койке, и большой компанией обсуждаем, вопрос, ехать туда воевать или пусть сами там воюют. Все собравшиеся в отказе, только я и Зенцов готовы ехать. Зенцов тоже сначала не хотел, затем сказал: «Раз ты едешь, то и я поеду. Я с тобой как-то себя чувствую уверенней». Но его как всегда, надолго не хватило. Наутро он отказался ехать со мной, мотивируя тем, что вдруг Настя передумает, напишет ему сюда, а его уже здесь нет. Я понял, что он просто струсил и нашёл отговорку. Ладно, думаю, я и один поеду, сел за стол и написал вот такое заявление на имя командира полка:
Сложил тетрадный листок вчетверо и понёс заявление в штаб полка. Прихожу в штаб полка, отдаю заявление своему земляку Юре и говорю: «Передай командиру полка на утверждение. Только ты, земляк, не тяни, сегодня же передай, может скоро будет приказ, и я уеду в Египет».
Иду в казарму и уже мечтаю о том, как я буду воевать в Египте. Правда, где этот Египет я толком и не знал, но думаю те, кто меня туда повезут, наверное, знают, где он находится. Ну, всё, как говорится, сделал дело, гуляй смело. У меня натура слегка авантюристическая, и я на полном серьёзе собрался туда ехать. Нутром чувствую, что это затея не очень хорошая, ну уж очень хочется себя проверить, чему же я научился за эти три года.
Ну что теперь делать, надо только ждать, когда будет приказ по полку. А пока приказа не было, мы с товарищами лежим на койках, и я мечтаю, как оно там будет в Египте. Ребятам говорю, перо наперво, что я сделаю, так это возьму в плен еврейский женский батальон, выберу себе двух самых красивых девушек и они будут моими жёнами, а остальных отпущу, пусть идут в свой Израиль.
«Ну и куда ты их денешь, в танке с собой будешь возить?» — спрашивает меня пессимист Захаров. На что я ему ответил: «Ты Захаров тёмный человек, у них командир танка — господин, и ему полагается квартира. Я как-то читал одну книжку, где описывалась война арабов с кем-то, так у их командиров были слуги, которые им сапоги чистили, пуговицы на гимнастерках надраивали до блеска, так что там всё как надо. А Захаров снова не унимается: «А что, если они тебя в плен заберут, что они с тобой сделают?» Тут я не выдержал Захаровских нападок и говорю ему: «Послушай, если у тебя нет никакой фантазии, так не мешай другим мечтать. И вообще, давайте спать, а то мне может завтра уезжать, а я из за вас не высплюсь». На другой день я мучился ожиданиями до обеда, о приказе ничего не слышно, как будто я и не писал заявление. Думаю, как же так, глава нашего государства с большой трибуны сделал такое мировое заявление, а здесь в полку его не слушают. Терпения моего хватило до после обеда. Нет, думаю, надо пойти в штаб полка, к земляку и узнать что к чему.
