После этой встречи прошло дня два, уже к вечеру в казарме подходит ко мне старший лейтенант Акимушкин и говорит: «Старший сержант Чухлебов, сегодня принесите мне домой свежую почту» — «Хорошо, — говорю, — я кого-нибудь пришлю» — «Нет, я Вас прошу лично принести» — «А что так? — удивленно спрашиваю я у Акимушкина. А сам думаю: «Это что-то новенькое. Обычно у нас почту разносили рядовые, сержантский состав не хотел этим заниматься, а рядовым деваться некуда, есть приказ, его надо выполнять, а тут, понимаешь ли, лично. «Чтобы это значило? — подумал я, а сам спрашиваю у взводного: «Что-то случилось?» — «Да ничего особенного не случилось, просто моя жена хочет Вас накормить хорошим ужином, а ещё предупредила что, если Вы не придёте к нам на ужин, то, она обидится и на меня, и на Вас». «Да, — подумал я, — странные запросы у жены Акимушкина», но принести почту согласился, мне не хотелось, чтобы такая миловидная женщина, как жена моего командира взвода, на меня обижалась. Перед тем как пойти домой к Акимушкиным, я подготовился. Начистил сапоги, надраил пуговицы гимнастерки, подшил новый подворотничок к выходной форме (чтобы знали, у всех солдат и сержантов одна армейская форма, она и повседневная и выходная, а у меня было две, не зря же я больше года был старшиной роты), оделся, посмотрел на себя в зеркало и остался доволен. Вот теперь можно и идти. Подхожу к дому семьи Акимушкиных, и вижу, в ограде из низкого штакетника стоит стол и около него хлопочут жена и муж Акимушкины, по всему видно, что они ждут не почтальона, а гостя. Он одет в трико и рубашку с коротким рукавом, а она в светлом платье с крупными голубыми цветами. На столе уже стоял ужин, а хозяйка делала последний штрих. Я из-за ограды присмотрелся, что стоит на столе и, кроме салата, ничего не обнаружил. «Да, — думаю, — не густо у взводного с едой. Ну, ничего, поем салатик и пойду в солдатскую столовую, она ещё будет работать и там доужинаю». Я подошёл к столу, где они оба стояли и меня встречали, по-военному поприветствовал их, при этом не преминул щёлкнуть каблуками. Хозяин дома, Акимушкин махнул рукой и сказал: «Да ладно Вам, мы же не в казарме». Я ещё стоял на месте и ждал, когда меня пригласят к столу, и в это время ко мне подошла жена Акимушкина протянула руку и сказала: «Давайте знакомиться, меня зовут Нина, а как зовут Вас?» — «Семён, — смущаясь, ответил я. «Ну, вот и познакомились, теперь можно и ужинать. Давайте сначала поедим салатики, а потом я подам горячее блюдо». «Ещё и горячее будет», — подумал я, значит, в столовую может и не придётся идти доужинать. Мы приступили к салату, ели неспешно и такой же неспешный вели разговор. В основном, говорила Нина, я тоже, чтобы не быть букой, вникал в разговор. Молчал только её муж, тут к нему обращается Нина: «Виктор, что ты молчишь, скажи, что-нибудь?» — «Я потом, сначала поем, а потом подключусь к разговору», — сказал он. «Ну, ладно ешь, а мы, с Семёном будем разговаривать. Нина меня спросила: «Семён, а Вы много фильмов видели?» — «Да Нина, очень много, некоторые фильмы я видел по десять, а то и более раз». Нина от удивления хлопнула в ладошки, и говорит: «Виктор, ты слышал, он смотрел фильмы по десять раз. Вы что же, Семён, за один раз не могли разобраться в фильме?» — «Да нет, Нина, Вы меня не поняли, я смотрел фильмы по нескольку раз из профессиональных соображений, я же до армии больше года работал киномехаником, вот хочешь или не хочешь, а смотреть кино надо, а то картинка в кадре собьётся, а ты и не увидишь» — «А, — протянула Нина, — ну это дело другое». Мы с Ниной ещё некоторое время разговаривали, затем она ушла за горячим блюдом. Как только, она ушла, мне Виктор Акимушкин говорит: «Чухлебов, Вы не стесняйтесь, говорите с ней больше, на всякие темы, а то она одна целыми днями сидит дома, ей и поговорить не с кем, а поговорить она любит, так что смелее».
