В это время Нина вышла из дома, она несла горячее блюдо. Пока хозяйка разливала суп с фрикадельками, я настраивался на разговор, поддержка хозяина меня как-то приободрила. Нина разлила суп по тарелкам, села за стол и говорит: «Хоть я и не повариха, но ужин готовила с душой, думаю, он Вам понравится, кушайте», — пригласила она меня и хозяина дома. Я отхлебнул одну ложку супа и подумал, что хвалить его ещё рано, отхлебнул другую, затем третью, и решил что пора. Посмотрел на Нину и говорю: «А Вы знаете, Нина, Ваш суп с фрикадельками очень вкусный, Вы, наверное, действительно готовили его с душой, такой вкуснятины я давно не ел, уже и забыл вкус маминого борща. А какие мама вареники готовила с вишнями, просто объедение». Я замолчал, работая ложкой, а хозяйка дома говорит: «Знаете, Семён, я тоже люблю вареники с вишнями, я же родом из саратовской области, у нас в саду свои вишни есть. Вот как сезон вишен начинается, так мы с мамой ими только и занимаемся, вареники варим, варенье готовим, так что я могу всё делать, но сейчас сезон на вишни прошёл, а вот из ежевики можно сварить. В прошлом году Витя как-то приносил ежевику, и я готовила вареники, вкусные были. А в этом году он, почему-то ещё не приносил, да и вообще Витя родом с севера, и он больше любит картошку». Тут она обращается к мужу и говорит ему, ты завтра пойдёшь на полигон, так нарви ежевики, а я вечером сварю вареники, и пригласим Семёна, пусть поест свою любимую домашнюю еду». Старший лейтенант Акимушкин, не отрываясь от еды, показывает на меня ложкой и говорит: «Вот пусть он нарвёт и принесёт, Чухлебов у нас любит по окрестным лесам шариться, так что и ягоду нарвёт». Нина посмотрела на меня внимательно и спрашивает: «Ну как, Семён, наберете ягоды ежевики?» — «Обязательно. Как не набрать такой молодой и обаятельной женщине, да вдобавок ко всему ещё и командир взвода дал приказ, конечно наберу» — «Семён, ну давайте ещё, о чём-нибудь поговорим», — обращается ко мне Нина. «Давайте, — соглашаюсь я, — только Вы открывайте тему, а я Вас поддержу». Она попросила меня рассказать им о себе. Я вкратце рассказал о своей пока ещё не долгой жизни. Затем она рассказала, где познакомились с мужем, как поженились, ну и прочую их жизнь. Разговор наш шёл монотонно, Акимушкин в нём практически не участвовал, мы с Ниной перекидывались словами, на общие темы. И вдруг она неожиданно спросила: «Семён, скажите, а Вы всех жен офицеров нашего батальона видели?» — «Ну не всех, но видел». Тут Нина снова стала задавать каверзные вопросы: «А какие женщины Вам нравятся, Вы, хоть и молодой мужчина, но все равно вам нравится, кто-нибудь из жён офицеров нашего батальона?» Нина сказала и, наклонившись ко мне, смотрит мне в глаза.
Я, спасаясь от её пытливого взгляда, даже голову опустил ниже в тарелку. Я не знал, как ей ответить, женщины типа Нины мне не нравятся, я люблю брюнеток со смуглой кожей лица и прочих частей тела. А Нина рыжая, кожа у неё светлая в веснушках, хотя лицо её симпатичное, врать не буду. Всё это так, подумал я, но ведь я у неё в гостях и хозяйку обижать негоже, так что придётся слукавить. А Нина меня торопит: «Ну, Семён, ну давайте же говорите, а то я, от нетерпения сгораю. Что Вы так долго молчите, не можете в наших женщинах разобраться, что-ли?» Тут вставил слово и хозяин дома: «Говорите, а то Нина от вас не отстанет, пока Вы не скажите. Скажите честно, никаких обид не будет, правда же, Нина?» — спросил он у жены. Та в ответ только кивнула головой. Пауза действительно затянулась, но ведь вопрос-то сложный, отвечать я начал издалека: «Знаете, Нина, Вы мне задали очень сложный вопрос, и как мне на него ответить, я не знаю. Вы учтите, я молодой человек, плюс по натуре я стеснительный, и поэтому мне надо набраться мужества, чтобы ответить на такой вопрос. Но, кажется, я уже набрался мужества и поэтому скажу. Только заранее прошу, если что будет не так, не обижаться. Вот Вы, Нина, меня упрекнули в том, что я не могу разобраться в женщинах нашего батальона. Да нет, разобрался-то я давно, как только увидел ту, которая мне нравится, но я не могу вот здесь так прямо сказать, пусть это будет моей тайной» — «Нет, нет, — запротестовала хозяйка дома, — Вы должны сейчас же сказать! Витя, скажи Семёну, пусть он говорит».
