Мы пошли с ним в конец поляны, где виднелись с десяток пней. Подошли к ним, Петрович осмотрел некоторые пни, и говорит: «Вот эти три пня уберём, и здесь поставим палатку». Подошли к первому пню, Петрович из своей сумки достал толовую шашку, похожую на брусок банного мыла, и прикрутил её проводом ко пню. Затем так же он поступил и с остальными пнями.
Я посмотрел на пни, и на размер шашек и говорю Петровичу: «Петрович, уж больно маленькие шашки такие пни не одолеют» — «Ладно, — говорит Петрович, попробуем, что получится, ты иди вон в ту воронку, а я подожгу шнур и тоже к тебе прибегу». Я встал на коленках в воронке, и смотрю за Петровичем. Он поджёг шнуры толовых шашек и быстро ко мне. Спрыгнул в воронку и говорит: «Нагни голову, а то, как бы щепками от пня не поранило».
Я лёг на траву, зажав голову руками, и стал ждать, когда будет взрыв. А его всё нет и нет. Я решил поднять голову и посмотреть, почему нет взрыва, но в этот же момент почувствовал на своей голове тяжёлую руку, Петрович всё держал под контролем. И вдруг, раздались три взрыва, которые последовали, друг за другом с небольшим промежутком времени. Я решил поднять голову и посмотреть что там с пнями, но Петрович меня остановил, говорит: «Подожди, пока дым разойдётся». Подождали, наконец, последовала команда: «Пошли». Я поднялся, смотрю и глазам своим не верю, от пней не осталось ничего, даже щепок, только на том месте, где были пни, остались не глубокие ямы и из них шёл дым. Моему удивлению не было предела, я почесал свою репу и говорю Петровичу: «Вот это да, даже щепок не осталось». На что Петрович мне ответил: «А что ты хотел, сто грамм тротила — это тебе не шутки». Затем я попрощался с минёрами и пошёл по своим делам.
