Подошли к подворью поляка, Олег постучал в окно и через считанные минуты вышел предполагаемый покупатель наших колёс. Олег начал, ему рассказывать какие будут колёса, и сказал, что мы за каждое колесо хотим по 600 злотых. Поляк быстро закрутил головой в знак несогласия, а затем назвал свою цену — 200 злотых. Я послал поляка подальше, и сказал Олегу: «Пошли отсюда, а то я скоро дуба дам. Понимаешь, говорю ему, я сильно замёрз в сырой одежде, а он ещё торгуется своими злотыми, как будто они имеют какую-то ценность. Олег был примерно в таком же состоянии, как и я. Когда отошли от поляка я сказал Олегу что, через брод я не пойду, если я ещё раз залезу в воду, то там и останусь, а это в мои планы не входит. Так что давай пойдём по мосту. Олег высказал своё сомнение, так как мост охраняется. Затем мы оба помолчали и Олег предложил снова перейти речку в брод. «Да ты что смеёшься? Ещё один такой нырок в речку и я труп. Лучше пусть мне дадут пять суток гауптвахты, чем отдавать концы. Да и вообще, на гауптвахте будет хоть какое-то разнообразие, а то, в казарме уже надоело до чёртиков». Олег со мной согласился, и мы пошли на станционный посёлок.
Как только мы в него зашли, Олег говорит: «Сеня, тут у меня есть знакомая, давай зайдём к ней и там, у печки обогреемся и посушим одежду. Как ты на это смотришь?» Я, разумеется, на данное предложение посмотрел положительно, и мы пошли по адресу. Остановились у одноэтажного кирпичного здания, у двери которого горела лампочка. Олег подёргал дверь, она была закрыта, тогда он начал стучать. Постучал, тишина, затем он настойчивей постучал и через некоторое время в коридоре послышались шаги. Дверь открыла женщина, лет тридцати, какое-то время она молча стояла, затем удивлённо на ломанном русском языке спросила: «Олег, это ты?» — «Я, Марыся, а кто же ещё?» — ответил ей Олег. Марыся нас пригласила в коридор, затем мы с ней зашли в довольно просторную комнату, в которой стоял стол, какие-то шкафчики и у стены большая печка.
С левой стороны комнаты в стене были четыре двери, почему-то покрашенные разной краской: красной, чёрной, зелёной и жёлтой. Я рассматриваю комнату и двери, а тем временем, Марыся рассматривала нас, она увидела, что мы мокрые и начала помогать Олегу снимать гимнастёрку, и мне говорит: «Снимайте с себя всю одежду и вешайте вот на эти верёвки». Они были натянуты над печкой, наверное, специально для сушки белья. Олег быстро разделся до трусов, и они с Марысей удалились за зелёную дверь. Я остался один и начал раздеваться. Сначала снял гимнастёрку и повесил на верёвку, затем майку и всё остальное, трусы были мокрые, и мне хотелось их снять и посушить, но я боялся, что какая-то крашеная дверь откроется и меня увидят без трусов. В таком виде перед чужими людьми я не хотел показываться. Я решил потянуть время, выйдет кто из этих дверей или нет, а пока суд да дело, я решил в печку подбросить дровишек. Вскоре дрова разгорелись, от печки пошёл жар, а из дверей никто не выходит, значит можно снимать трусы и сушить.
Быстрыми движениями снял трусы, на всякий пожарный случай, держу их в руках над печкой, если что, то я смогу ими хотя бы прикрыться. Но из дверей никто не выходит, а трусы мои уже подсохли, и я решил их надеть. Только я это сделал, зелёная дверь открылась и оттуда появилась Марыся, при виде неё я спрятался за печку. Марыся это увидела, заулыбалась и спрашивает у меня: «Чай с хлебом будешь кушать?» Я сразу согласился, так уже хотел есть. Марыся начала готовить чай. Из крана в кофейник налила воды, затем поставила его на плиту, а так как плита была раскалённая докрасна, то, кофейник почти сразу загудел. Как только вода вскипела, Марыся заварила чай в полулитровой стеклянной банке и поставила его на скамейку, на которой я сидел. Сюда же поставила кофейник с кипятком, сахар на блюдце и столовую алюминиевую ложку, точно такую, как у нас в армейской столовой. Я уж грешным делом подумал, что эту ложку, кто-нибудь, из солдат сюда принёс. А что, был в гостях, сахар в чай насыпать нечем, вот он и принёс солдатскую ложку. Ну ладно, шут с ней с ложкой, делов-то. Затем Марыся на подоконнике нарезала хлеб и подала мне два куска, а ещё она мне дала банку со сливочным маслом, затем сказала мне: «Кушай», а сама ушла снова за зелёную дверь. Как только дверь захлопнулась, мне сразу стало легче, а то, эта пани Марыся, меня как-то напрягала, она мне толком ничего не говорила, но смотрела на меня какими-то удавьими глазами и загадочно улыбалась. Слава Богу, она ушла и теперь я чайку попью. Но прежде чем орудовать такой ложкой, я решил её сначала исследовать, уж больно она имела грязно-затрапезный вид. Нет, думаю, всё-таки надо её вымыть, а то ею кто только и не орудовал, так что ещё не известно, что на ней имеется.
