Размышлять над тем, куда двигаться долго не стал, вот думаю, куда лошади головами стоят туда и тронемся. Так и сделал, но на нашу беду опять пошёл снег, и подул ветер. Сразу вокруг стало темно, но я направление выбрал и никуда табун поворачивать не стал. Кажется, и двигались не долго, вдруг потемнело, и, как я понял, день кончился, но нам останавливаться нельзя, надо двигаться дальше, и мы двигались. Двигались до тех пор, пока лошади сами не стали, отказались дальше идти, сбились в круг и приготовились на ночёвку. Ну, что же, ночевать так будем ночевать, наступит день, снова будем искать дорогу домой. Снова кружу верхом на лошади вокруг табуна, размышляю уже о завтрашнем дне, всё было как бы ни так плохо, вот только сильно кушать хочется. Поел немного снега, но сытости не почувствовал, ну ничего не сделаешь, придётся терпеть, как в таких случаях говорит моя мама: «Господь терпел и нам велел». Езжу по кругу, посматриваю по сторонам, как бы волки к табуну не подобрались, их вроде не видно, но вой я слышал, то ли волки, а может чабанские собаки. Так и езжу, посматриваю вокруг. Вдруг я заметил, что там вдалеке как бы сверкнул огонёк, думаю, что это, в самом деле огонёк или мне показалось. Начал туда всматриваться, но ничего не видно, наверное, показалось. Как бы убедил себя, что показалось, а сам все-равно туда смотрю.
К счастью, снег перестал идти, видимость стала лучше, и я увидел огонь, похожий на костер. В моей душе заиграла музыка, вот она наша надежда на спасение. Хотел поскакать туда один, но побоялся, что табун потом найти не смогу и поэтому разбудил лошадей и погнал на костёр. Костёр оказался недалеко, и я с табуном быстро до него доскакал. У костра оказался парень лет тридцати, познакомились, он оказался из Передового хутора, который находился в полутора километрах отсюда. Ничего себе думаю, куда меня занесло, это я километров двадцать с табуном отмахал, как же меня сюда занесло. А парень, которого звали Павел, говорит: «Да ты не расстраивайся, у нас переночуешь, а завтра в обратном направлении и будешь дома». Сидим у костра, Павел время от времени в костёр подбрасывает курай, чтобы огонь не погас. К костру подъехали два парня, верхом на лошадях, и пригнали бычка, который затерялся, спешились, Павел сказал: «Ну вот, теперь все в сборе, ставьте лошадей под навес, ты, Иван, свою лошадь, тоже туда, там она поест сено и хорошо в тепле отдохнёт, да пойдемте, поедим и отдыхать будем. Ты Иван, наверное, сильно проголодался, — и не дождавшись от меня ответа, продолжил, — ну ничего, у нас каша наваристая».
Утром, проснулся, не пойму где я, потом дошло, вышел на улицу, погода нормальная, ветер хоть и дул, но снега не было. Светло хорошо, я сытый, отдохнувший, ну прям, живи и радуйся. Мой табун разбрёлся по степи, пасётся недалеко, видно его хорошо, хлопцы погнали на выпас бычков, опять один Павел сидел у костра. Я его поблагодарил за ужин и отдых, сел на свою отдохнувшую лошадь, собрал табун и домой. В гостях хоть и хорошо, а дома лучше. Вот и все мои приключения.
После того как Иван закончил свою длинную речь, ему начали задавать разные вопросы, такие как: «А волков ты видел». «Нет, — сказал брат, — волков не видел, вой слышал, а видеть не видел. Брехать не буду, чего не видел, того не видел». Спрашивали ещё что-то, но то были всякие мелкие вопросы. Постепенно народ начал расходиться, хата опустела, и только тогда принялись за ужин. Главное то, что после этого события Иван как-то изменился. До этого он молчун, из него слова не вытащишь, а теперь стал разговорчивый, со всеми здоровается за руку, по хутору ходит, гордо подняв голову, как бы стал героем одного сюжета. Но такое его состояние длилось недолго, недельку или две, не больше, затем снова всё вошло в своё русло.
Летом в этом же году Иван, почему то в будний день решил нарядиться и показаться хуторянам. Я его увидел, когда он вышел из наших ворот. Думаю, куда это Иван нарядный собрался, у нас в семье не принято было в рабочее время наряжаться, а Иван, почему-то нарушил этот запрет.
По этому поводу я ещё подумал: «Вот мама придёт, увидит нарядного Ивана и ему влетит по первое число». Иван ушёл демонстрировать хуторянам свой наряд, а я сижу на призьбе и за ним слежу. Он сначала пошёл в кузницу, но там никого не было чтобы на Ивана посмотреть, там был только кузнец и он работал, так что ему на Ивана смотреть было некогда. Тогда Иван отправился в клуб, но и там никого не было. Он вышел из клуба, стоит, смотрит по сторонам и не знает, куда бы ему пойти, чтобы его нарядного увидели. Потом он ушёл куда-то за клуб и я его потерял из виду.
