Я на это фыркнула, отложила книгу и демонстративно улеглась спать. Тяжело с царевичем, ох как тяжело.
Но утром следующего дня я поняла, что с Берендеевичами в принципе просто не бывает. Царь снова собрал всех сыновей с потенциальными невестами в тронном зале и объявил:
– К вечеру сего дня жду от каждого из вас каравай. Выберу тот, что больше всего понравится, и прикажу подать к столу. Ничем вас не ограничиваю, но всю работу дорогие снохи должны сделать сами. Уважьте старика, порадуйте домашней выпечкой!
На старика статный и моложавый царь тянул мало, и глядел он цепко и внимательно, запоминая все реакции окружающих. Я невольно поддалась этому и перевела взгляд на стоящих рядом. Велемир упрямо сжимал кулаки, хмурился Дмитр, принцесса Альма бледнела и кусала губы, а Илора лучезарно всем улыбалась. Только чем сильнее старалась, тем больше это походило на змеиный оскал. Того и гляди зашипит, а между зубов появится раздвоенный язык.
Но глупо было надеяться, что она спасует перед каким-то хлебом. Илора справлялась с любыми трудностями, одолеет и эту. Отчего же тогда нервничает?
Единственным, кто сохранял спокойствие, был царевич Иванир. Просто стоял, глядел на всех добродушно и открыто, улыбался краешками губ. Смотреть на него в ответ почему-то было неловко, словно пинаешь котенка. Хотя какой же он котенок? Здоровенный лоб, только чуть ниже Велемира или Дмитра, а ощущение все не уходило.
– Разреши идти, отец, – проговорил он. – Моей лягушечке подготовиться надо.
Та согласно квакнула, будто уже рвалась лапками вымешивать тесто и закидывать каравай в печь. Но, чего у Иванира с лягушечкой не отнять, так это умения выделиться. Вроде бы стоят, ничего не делают, а все взгляды на них. Даже Ратмир с советниками будто забыли о других царевичах, все следили за тем, как младший с поклонами движется к двери.
Для исполнения царского указа каждой из невест выделили комнату, набор продуктов, стол и свое время, в которое нужно было испечь караваи в печи. Мое, к счастью, оказалось после обеда, так что успею все обдумать и подготовиться. Еще – каждой невесте полагался надсмотрщик из царских советников, чтобы не было соблазна доверить стряпню кому-то более умелому. Или вовсе поколдовать. Я к такому отнеслась спокойно, а вот Альма дергалась и пыталась спорить, но царская воля оказалась сильнее. Да и Дмитр просил ее не утихомирить нрав и не отбрыкиваться от пригляда. Мол, они честные люди, которым нечего скрывать.
Тем более ради такого дела советники дружно натянули пестрые кафтаны невозможно яркого цвета, который совсем не вязался с их извечно хмурыми лицами.
– Фуксия, – охотно пояснила мне Любаша, когда мы вновь собрались на совет в моих покоях. – Крайне модный оттенок, последний писк этого сезона. Уверена, и дня не пройдет, как все придворные в него обрядятся.
При этом она задумчиво скосилась на свой сундучок, а я сразу же поняла, откуда у советников взялись обновки и кто, в принципе ввел новую моду в Лукоморье.
– Угу, зря папенька решил обижать Укушевых, – поддакнул моим мыслям Велемир, затем жадно набросал к себе на тарелку всех блюд, что нам подали на поздний завтрак.
Чему я, с одной стороны, была очень рада: надоело транжирить свои запасы на эту весьма состоятельную компанию. С другой, разом поняла, отчего царевич хочет непременно все попробовать, и почувствовала, как пропал аппетит.
Если уж он так переживает насчет ядовитой приправы от родственников, то лучше бы и дальше ели мое.
– Ну, раньше они все-таки на других не нападали, – заверил Велемир, увлеченно жуя все подряд. – Но не хочется рисковать.
– У меня есть неплохое противоядие, – тут же влезла Любаша, – от самых распространенных ядов по десять сребров, и универсальное – пятьдесят.
Сама же при этом она вытащила из мешочка, подозреваю, тоже бездонного, очередной пирожок, и вгрызлась уже в него.
– Запишешь на мой счет, если что, – махнул рукой Иней и положил себе рагу. И вообще, нечего паниковать. Подумаешь яд или там толченое стекло, обычная придворная жизнь.
– Да нет у тебя никакого счета! – возмутилась Любаша.
– Значит, я оплачу, – оборвал ее царевич. – За остальное же вернул?
Любаша неохотно кивнула. Видимо, спорить с Инеем ей нравилось куда больше, чем считать деньги, а царевич лишал такого повода.
– Нам нужно думать о каравае, – продолжил он. – Если провалим это испытание, отец может и выгнать. А эти, с чудо-свахой, наверняка расстараются.
– Как-то не похожа эта Альма на кухарку, – ответила Любаша. – И трусила знатно, когда за ней советник увязался.
– Но под диктовку Илоры с хлебом справится, – я покачала головой, затем подумала и тоже зацепила на тарелку кусок рыбы. Иней с Велемиром по-прежнему прекрасно выглядят, хотя смели уже треть стола, думется, и я не отравлюсь. – Будем исходить из того, что их каравай получится идеальным. Нам нужно что-то иное.
Иней открыл было рот для очередной пошлости, но получил тычок от царевича и промолчал. Зато Любаша протянула задумчиво: