– Есть у меня один порошок, от него жар в печи будет куда выше положенного. Незаметно забросим горсточку – и каравай Альмы получится благородного черного цвета с сырой серединой.
– Нет, – я покачала головой. – Мы будем играть честно. Велемир, – он нехотя повернулся ко мне, – Вспоминай все, что твой отец говорил о хлебе. Об особенном для него хлебе.
– У него что ни день, то новая пословица. Или рассказы, как он летом у бабули ел хлеб с солью, не то что мы с братьями ни в чем отказа не знаем.
Я тяжело вздохнула. Не так и много, но придется работать с тем, что есть. Плохо то, что я совсем не знаю, чего ждать от младшенького и его лягушечки. Она-то книг о своем мастерстве не писала!
Ничего сложно в выпечке хлеба не было, я делала это уже с полсотни раз. Не такое уж редкое испытание для невест придумал Ратмир. Помню, как-то специально ездила к одному пекарю из Тритретьего, чтобы обучиться идеальной выпечке. С тех ни одна, даже самая привередливая свекровь, не морщилась при виде моего, то есть невестиного, каравая.
Но и Илора не хуже, поэтому я сразу отбросила все рецепты праздничной выпечки, поставила тесто на самый обычный деревенский хлеб. Велемир на это кривился, недовольно поджимал губы, делал пространные намеки, что слишком уж простое что-то у меня получается. Начинить бы его или украсить цветочками.
«Фуксиями» – тут же подсказал Иней, околачивающийся тут же. Царевич модные веяния не ценил, поэтому просто фыркнул и ушел, по счастью, со своим дружком. Вдвоем с Любашей как-то проще: и поболтать с ней можно, и поможет чем, и с ценными советами под руку не лезет. Видимо, единственная прониклась моей затеей и помогала изо всех сил. Хотя и про свой чудо-порошок для печи напомнила раза два.
Теста же я намесила столько, что получилось сразу шесть хлебов. Но так оно даже лучше: по итогу выбрала самый красивый и отложила его для царя, а другой разрезала проверить, как он там выглядит изнутри.
Пропекся хлеб хорошо, не крошился больше положенного, не пошел большими дырами, только мелкими и равномерными, еще одуряюще пах. Не даром же говорят, что запах свежего хлеба – один из самых сложных и привлекательных для человеческого носа. Я и сама будто в детство вернулась, а следивший за мной советник чуть слюной не подавился. Но на предложенный мной кусок затряс головой. То ли не захотел пробовать раньше царя, то ли, как и Велемир, побоялся отравы. Хотя и сомнительно: ни тесто, ни продукты он ни на мгновение не оставил без присмотра, когда бы я успела их испортить?
Но в целом я осталась довольна проделанной работой: накрыла каравай рушником и убрала остывать. Оставшиеся пять, включая разрезанный, магией спрятала в свой тайник. Чего добру пропадать? Еще пригодятся.
На этом мой надсмотрщик признал работу выполненной и ушел, а следом за ним и я, освобождая место для лягушечки. Их же с Иваниром и встретила по пути. Младший царевич все с тем же блаженным выражением лица тащил укрытую полотенцем кадку с тестом, а на его плече сидела пупырчатая невеста. Обряженный в «фуксию» советник понуро шел следом, недобро поглядывая на моего надсмотрщика, уже закончившего свою работу.
В следующий раз на этом же месте я оказалась ближе к вечеру, когда пришло время забирать каравай и нести его царю. Иней с Любашей уже отправились в тронный зал, разведать там обстановку, я же в компании царевича и надсмотрщика вернулась в комнату с печью.
Но подойдя ближе к полке заподозрила неладное: рушник казался потемневшим, а ноздри щекотал неприятный хвойный запах. Кто-то облил мой прекрасный хлеб! Наверняка Илора, отомстила за то, что Любаша выгнала ее из комнаты. Ну или лягушка. Она крохотная, легко проскочить мимо советника и опрокинуть флакон с пахучим маслом.
Нужно было что-то решать, притом срочно. Запасные хлеба у меня были, но вряд ли советник одобрит замену. А если и да, то все равно будут разговоры, что Василиса испекла негодную ковригу, вместо которой вынула из тайника прекрасный каравай.
Велемир поймал мой растерянный взгляд и слегка нахмурился, а потом со скучающим видом обернулся к советнику:
– Супругу вашу видел, так хороша в новом наряде.
– Ну… да, – нехотя согласился тот и озадаченно почесал затылок.
– Искусством, погляжу, увлеклась. Зазывала Инея выступить у нее в покоях, наверное, удивить вас хочет.
Тот удивился уже сейчас, заранее, отчего резко побагровел и выскочил в коридор, а я за это время магией очистила рушник и поменяла хлеб на другой. Затем поправила все и с невозмутимым видом вышла.
Старейшина ждал там и дергал ворот на рубахе, видимо успел одуматься. Я порадовалась за Берендеевичей: такие у них преданные люди служат! Тут родная жена, возможно, чужую лютню оглаживает, а он, пусть на миг и дрогнул, но быстро взял себя в руки и вернулся на стражу каравая!