Тут лягушка впервые оживилась, отобрала у Иванира блюдо и сдернула с него рушник. Каравай под ним будто сморщился от холода, оказавшись совсем крохотным, чуть больше пирожка. Был он коричневым, с темными, почти черными пятнами, кособоким и бугристым. По сравнению с ним даже мой хлеб смотрелся праздничным пирогом, который не стыдно подать дорогим гостям.
– Это единственно правильный, традиционный хлеб для торжеств! – продолжала вещать лягушечка. – Для него я набрала воду из семи колодцев…
При этом ее надсмотрщик как-то недобро дернул глазом, наверняка вспомнил эти самые колодцы.
– … зерна с семи полей…
Угу, и судя по виду каравая, кое-где вместо пшеницы уродил горох, кое-где – подсолнечник. А другие поля и вовсе, только вспахали, потому кроме землицы там набрать было нечего.
– …все это размешала собственными руками под древние песнопения. Затем мой дорогой Иванушка поставил каравай в печь, как и положено по старинному обычаю…
Царь слушал все это, со скепсисом смотрел на монстра от традиционных кушаний и не решался попробовать. Затем все же протянул руку и попытался отломить кусок. Каравай не поддавался, тянулся вслед за его рукой, затем громко звякнул о блюдо.
– Духи рода препятствуют вам, – объявила лягушка. – Следует провести ритуал и умилостивить их.
– Значит, духам этот прекрасный и традиционный каравай и отправится, – согласился с ней Ратмир, а один из советников понятливо выхватил блюдо из рук лягушки и потащил его прочь из тронного зала. – А вас, дорогие сыновья и снохи, жду завтра на рассвете.
После этого все разошлись по покоям, даже царевич куда-то исчез, отчего я вытянулась на кровати и собиралась блаженно проспать до самого утра. Хочу встретить завтрашнее испытание доброй и работоспособной. Если первое было с выпечкой, то второе, скорее всего, будет связано с бытом: уборка или рукоделие. К примеру, сшить рубаху. Тоже частое испытание, как и караваи. И тут уже воспоминаниями о детстве не надавишь. Не пеленки же царю подсовывать, в которые его матушка кутала?
Но отдохнуть мне не дали: выдернули из мыслей решительным стуком в дверь, пришлось вставать и открывать встрепанной Любаше.
– Надо обсудить нашу стратегию, – объявила она и буквально ворвалась в комнату.
Пришлось посторониться и закрыть за ней дверь. Укушуева тут же уверенно прошла к дивану и устроилась на нем, вытянув вперед ноги. Я гостеприимно прищелкнула пальцами, призывая на стол кувшины с водой и морсом, а к ним – вазу с фруктами.
Любаша благодарно кивнула, сразу же налила себе полный стакан воды, и объявила:
– Илора почти уверена, что следующим испытанием царь заставит вас ткать ковры. Вовсю гоняет Альму, чтобы та ее не опозорила. Даже не спрашивай, чего мне стоила эта информация, – она тяжело выдохнула и смахнула пот со лба
– Думаю, они еще должны остались, – хмыкнула я и уселась рядом.
– Увы, время поджимало, пришлось пожертвовать тройкой платков. Одно радует – папенька себе бороду сжует, когда узнает, что я продала всю-всю его «фуксию».
Она отвела взгляд, задумавшись о своем. При этом улыбка Любаши стала довольной и отрешенной, как бывало в моменты, когда она подсчитывала свою прибыль. Затем резко сосредоточилась на мне:
– Надо признать, что мы не в самом выигрышном положении. Рынок давно захвачен и поделен. В смысле всем здесь заправляет идеальная Альма, а ее оттеняет отбитая лягушка. Нашему купцу сложновато будет продать свой товар, когда рядом лежат такие образцы. Поэтому придется их устранить! Не в буквальном смысле, конечно. На каторгу нам рановато, хотя есть у меня знакомые…
– То есть ты считаешь, что я могу понравиться царю, только если рядом не будет Альмы и лягушки?
– Я считаю, что нам надо действовать наверняка! – ушла она от прямого ответа. – Но лягушка пока темная лошадка, понятия не имею, что с ней делать. С Альмой куда проще.
– Чем? Она идеальна, сама сказала.
Пусть мне и неловко это признавать. Но принцесса красива, умна, сдержанна, к тому же – единственная наследница немаленького королевства и наняла себе идеальную сваху. И пусть у нас с Любашей на двоих три года опыта работы, у Илоры его – несколько веков.
– Ха! – внезапно ответила Любаша. – Помнишь, как твоя чудо-сваха подорвалась искать свою невесту после моего «такое творит»? У Альмы точно есть слабость. И это не мужчины, я проверяла.
– Как же? – я скептически изогнула брови. – Книгу давала почитать?
– Коня подослала! – отбила Любаша. – Вру конечно, Инея. Он за ней весь вечер увивался, пока сам не признал поражение. Или Альма действительно любит Дмитра, или куда больше нацелена на власть, чем на интрижки.
– Или ей просто не понравился самовлюбленный и хамоватый Снежок.
– Ты не представляешь, каким милым он становится за пару златов. Точнее, за новый костюм на эту сумму. Чуть сама не клюнула, а я-то его знаю!