Она наконец отмирает, вскидывает брови и качает головой. Ее голос звенит от напряжения:
— Нет, нам совершенно точно не о чем разговаривать!
Разворачивается, задирает подбородок и делает шаг вперед.
— Стой, — повышаю голос я. — Если бы ты не внесла меня в черный список, поговорили бы по телефону.
Алиса злобно на меня зыркает. Вижу, сомневается, делает шаг в сторону, однако здравый смысл все же перевешивает. Надо же.
— Чего тебе? Ты еще не все сказал? — шипит она.
Не все. Так, что делать? Задать вопрос или сказать утвердительно? Да, второй вариант лучше. Сразу все пойму по реакции.
— Я? — делано изумляюсь. — Все сказал. А вот ты точно нет. Забыла упомянуть одну маленькую деталь.
— Какую? — хлопает ресницами она.
— Свою беременность! — рявкаю я.
Мои слова производят на нее ошеломительный эффект.
— Откуда ты… — пятится Алиса, и в ее глазах я отчетливо вижу страх.
Сомнений больше нет — она беременна. Но откуда страх? Чего ей бояться? Неужели реально собралась сделать аборт и теперь боится, что я могу с ней сотворить за такое?
— Неважно, откуда узнал. Значит, это правда.
И вдруг выражение лица Алисы меняется. Она распрямляет плечи и смотрит на меня с вызовом.
— Правда. Только это не твое дело, Назар.
— Если это мой ребенок, Алиса, очень даже мое!
На секунду ее брови взлетают. Она мерит меня взглядом сверху вниз и поджимает губы. Открывает рот, но тут же его захлопывает. Наливается краской и наконец выдает:
— Ты хочешь знать, чей это ребенок?
— Разумеется! Я за этим и приехал! — объясняю очевидное.
— Тогда можешь валить обратно. Он не твой.
Она на секунду отводит взгляд, но потом смотрит мне прямо в глаза, неотрывно. И словно душу вынимает этим своим признанием. Я же знаю, кто она, тогда почему мне так хреново?
Хреново оттого, что все мои сомнения — правда. Оттого, что она сношалась с кем-то еще за моей спиной.
Смотрю Алисе в глаза, однако не вижу там и тени раскаяния.
«А на что ты надеялся, Назар? — задаюсь вопросом про себя. — Выяснил что хотел? Лучше бы не знал».
Молча разворачиваюсь и иду вперед.
Через полминуты оглядываюсь и вижу спину Алисы, она ускоряет шаг.
Ускоряюсь и я, перехожу дорогу и иду по улице, не обращая внимания на дождь, который становится все сильнее. Кручу в голове последние минуты разговора. Черт, я ведь даже не спросил, не собирается ли она на аборт. Впрочем, если ребенок не мой, она не обязана передо мной отчитываться.
«Он не твой!» — эхом отдается в голове.
Не мой. Значит, так и есть. Ей ведь нет никакого смысла врать.
Тогда… тогда почему она отвела взгляд? Почему мяла пальцами пакет, выставив его перед собой, как будто защищаясь? Я это сразу приметил. Выходит, как минимум нервничала, как максимум — врала.
Нет, наш разговор еще не окончен.
Я все выясню, чтобы поставить точку в этом вопросе раз и навсегда.
Главное, успеть ее догнать, пока она не вернулась домой. Еще и дождь, как назло, зарядил с удвоенной силой, а значит, она тоже наверняка прибавит шагу.
Я сворачиваю с тротуара и иду по траве к проезжей части, чтобы перебежать дорогу.
Вроде никого.
Я шагаю на асфальт из-за припаркованной газели и последнее, что слышу, — это отчаянный визг тормозов.
Глава 29
Алиса
— У-у-у, скотина! — с негодованием пыхчу я, пока достаю тесто из тазика.
Посыпаю стол мукой, плюхаю на него комок и начинаю разминать тесто с таким усердием, будто мне за это светит премия.
Потом раскатываю его, ставлю пальцами точки-глаза, дорисовываю рот, представляю, что это Назар, и с усердием давлю «лицо» кулаками.
Ох, боюсь, такими темпами булочки получатся с привкусом горечи.
Прошло уже две недели с нашей встречи, а меня до сих пор периодически потряхивает.
«Если этой мой ребенок» — эта фраза постоянно всплывает в мыслях, заставляет стонать от жгучей обиды. Дошло до того, что я просыпаюсь ночью и кручу-верчу в голове наш разговор. Спонсор моей бессонницы — «надо было ответить по-другому».
Офигеть у Назара предъявы, конечно. «Если мой». Разве я давала повод считать, что изменяю или что в целом на такое способна? Разумеется нет!
Как ему вообще в голову пришел такой бред? Впрочем, понятно как. Стопроцентно судит по себе. Поди-ка спит направо и налево с кем попало, вот и обо мне не лестного мнения. Козлина!
Спит… Перед глазами всплывает та шатенка, с которой я его видела. Меня берет зло, но потом внутри тоненьким коготком скребется ревность. Тьфу, Алиса, ты адекватная вообще? Пусть валит в объятия своих рафинированных красоток, не способных любить, — там ему самое место.
Место, ага. Тогда почему при встрече с ним сердце так мучительно сжалось? Почему до сих пор так тоскливо, так горько? Почему в первые секунды, когда я смотрела на Исаева, видела его, Назара Иванова, того, с кем была так счастлива?
Из-за такой предательской реакции сердца я злюсь еще сильнее. Оно, вообще-то, должно быть со мной заодно! Обязано навсегда закрыть вход всяким там Назарам, а не обливаться кровью при его виде.
Глупая, глупая Алиса. Это пройденный этап. Не было у вас никакого счастья. Так, замок из песка. Один удар, и ничего не осталось.
