Не может быть! Александр Кот теперь не будет петь. Это как если солнце больше не светит – без этого я не представляю своей жизни. И почему в этом мире не осталось ни одной хорошей новости, с тех пор, как я познакомилась с Котом? Нет, конечно, я помню, как радовалась за Полину, что она скоро станет мамой, но тут же – она покидает сцену. События в жизни не то что были зеброй, это вроде черной пантеры с розовым языком – если и есть что-то не черное в жизни, того и гляди, заглотит в свою зубастую пасть. Признание Кота в любви – он все забыл, презентация моей книги – даже она закончилась провалом, среди польских читателей книга признания не нашла. Казалось, все так плохо, потому что я иду не той дорогой, как будто свернула однажды не туда, да так и не могу после стольких падений этого понять. Я задумалась, как бы все сложилось, будь мы с Максимом вместе. Надо начать с того, что я его никогда не любила, нет, он мне любим и дорог, как друг, но это другое. Так вот если бы я встретила Кота, но была в отношениях с Максимом, остановило бы меня это, не стала бы я страдать? Думаю, что стала бы. И что Кот бы узнал об этом, не будь Лео, кто-нибудь другой бы ему это сказал. И вот, я снова прихожу к мысли, что Кот – это моя судьба, а все эти ужасные события – цена за его дни со мной. Конечно, в глубине души тлела надежда, что в конце меня должно ждать несказанное счастье, но ни с кем другим я себя не могла представить, так что оставалось держаться на плаву, если не для себя, то хотя бы для родителей и друзей, и научиться просто жить. И еще – не воспринимать каждое поражение как конец света, все-таки в мире есть много увлечений, кроме любви.
С Максимом мы каждые выходные ездим к Полине – она не выезжает из загородного дома ни на час, даже все покупки приходится делать Анатолю. Поля не хочет, чтобы ее положение увидели журналисты, хотя живота еще не видно, особенно сейчас, когда все ходят в теплых пуховиках. Но сегодня нам пришлось ехать среди недели – пока Анатоль на работе, потому что Поля готовит ему сюрприз ко Дню всех влюбленных. Мы привезли ящик розовых подушек, свечи, шары и сердечки из фольги.
– Не хотел бы я помогать ей с украшением дома к Новому году, – сказал Максим, освобождая багажник от покупок.
– Не переживай, там у Поли появятся заботы поважнее этих, – улыбнулась я.
На улице светило солнце, в зарослях деревьев пели птички – будто настала весна! Или здесь, за городом, холодной зимы с пронизывающими ветрами совсем не было. Снег уже стал таять, а на территории дома его совсем не было – Анатоль постарался. Мы помогли спрятать все это на веранде, а потом отправились пить чай с пирогами, которые напекла Полина.
– Скажи, а вы уже придумали имя для ребенка? – Максим коснулся руки сестры.
– Ничего конкретного, мне слишком много нравится, – Полина улыбалась, – но вот крестными родителями будете вы, это точно.
Мы переглянулись с Максимом – вот это ответственность!
– Я тут вспомнил, что нас хотели назвать Саша и Женя, но не определили, кто будет Сашей, а кто Женей, потом Валя и Валера, а в итоге просто все родственники написали по два имени, кинули все в шапку, а мама с папой вытянули наши имена.
– Круто! – я ни разу не слышала этой истории.
– А почему бы и нет, мне идея нравится, – Полина достала из холодильника банку варенья, – это мне соседка вчера принесла, так здесь здорово жить, все друг дружку знают, общаются, все приветливые и добрые, как у бабушки в деревне.
– Стареешь, мать! – рассмеялся Максим. Я ткнула его в бок. Потом пришел Анатоль, мы все вместе сели за настольные игры, потом смотрели какую-то американскую комедию, в общем, так засиделись, что пришлось остаться у них на ночь.
Я лежала в кровати и не могла уснуть, мысли о неясном будущем сводили с ума. О том, что я больше не пишу, все знали, но, кажется, не переставали верить в то, что еще не все потеряно. Это как моя надежда на восстановление памяти у Саши – я всегда буду ждать, что он вспомнит меня, но вместе с тем надо продолжать жить дальше.
Я вспомнила наш последний разговор с Всеволодом Константиновичем, он приводил мне примеры из медицинской практики, когда люди забывают кого-то из знакомых, периоды жизни и даже конкретные события, вроде похорон родственников.
– Просто мозг иногда стирает определенные данные, и все тут, – врач положил мне руку на плечо, пытаясь успокоить.
– Те события, которые ему неприятны, скорее всего, – мне было грустно осознавать, что Саша где-то на уровне подсознания считал то, что происходит между нами неправильным и при первой же возможности предпочел забыть. А, может, он всегда хотел, чтобы меня вовсе не существовало. Тогда бы любимая жена была рядом, и вся его жизнь текла бы по старому руслу.
– Не всегда, недавно в Америке был случай, когда мужчина забыл день своей свадьбы, – Всеволод Константинович улыбнулся.
– Вот видите, для него это явно было не самым лучшим днем, – мне хотелось смеяться, но я уже забыла, как это делается.
