Мужичок, скорее всего, был никудышный. Светка призналась, что он простой работяга из Белоруссии, обычный гастарбайтер, приехавший в столицу подзаработать. На родине, в Гомеле, его ждет семья – жена и два сына.
– Так что отношения у нас, как понимаешь, временные. Отвалит мой Семка, и поминай как звали. Но хорошо, что хоть такой появился. А то бы я совсем скуксилась. Знаешь, – неожиданно разоткровенничалась она, – а я могла бы его увести. Знаю, что могла бы. С женой у них давно ни шатко ни валко. Да и дети выросли. В Москве ему нравится, работа есть. Но не буду. Сама это пережила и другому не пожелаю. Веришь?
– Верю, – кивнула Рина. – Я тебя знаю.
Обменялись телефонами. Жила теперь Светка где-то в Кузьминках, у черта на куличках – бывший муж «откинул» квартиренку, где подешевле.
– Нам хватает, – хмуро бросила Светка. – Только Машке до школы добираться черт-те сколько. Она старую школу не бросила – жалко.
Телефонами обменялись, но ни разу не созвонились. Это и понятно, кто они друг другу? Социальное положение у них было разное, что уж тут говорить. Кому охота чувствовать себя ниже и хуже другого?
Рина тогда шла к машине и думала: «Сволочь все-таки Н. Ведь единственная дочь! При его-то возможностях мог хотя бы оставить квартиру на Бронной». Но скоро дочь оказалась не единственной – молодая жена родила сыночка. Н., конечно, был счастлив, хотя тщательно это скрывал. Дочку Машку от первого брака Рина увидела на пятидесятилетии Н. Конечно же, отмечать с коллегами юбилей ему не хотелось, настроение у него уже за пару месяцев до события было преотвратное. Ходил с такой кислой мордой, что было даже смешно. Но пришлось, куда денешься. Проигнорировать такую дату нельзя. Короче, взял себя в руки и настроился.
Ну и началось, конечно. Особо льстивые принялись писать торжественные хвалебные оды, в кабинетах и курилках стоял звенящий шепот: что подарить, как восхвалить и вознести.
Было противно. Н., мягко говоря, все не любили.
Рина решила: никаких личных подарков и никаких стишат! Подарок от отдела. Подарком поручили заняться Эдику. От такой ответственности тот сначала впал в транс, а потом и в истерику.
Но Рина стояла на своем: заниматься этим самой не хотелось, так было противно.
– Лучше ты, – сказала она плаксивому заму. – А то куплю в подарок крысиную смерть номер один.
Таким ядом в офисе недавно травили грызунов.
Эдик вяло хихикнул.
Наконец подарок выбрали – богатый дорожный несессер из кожи ската. Рина одобрила, и бедный Эдик наконец выдохнул и даже стал клянчить отгул – восстанавливать нервные клетки. Рина посмеялась, но отгул не дала:
– Перебьешься.
И вот настал час икс. С утра в офисе началась нездоровая суета – наряженные и благоухающие дамы зависали в туалетах, реставрируя осыпающуюся красоту. Бесконечные курьеры заносили корзины цветов. К пяти часам душно пахло духами и розами – цветы стояли в ведрах, банках, корзинах и вазах и ждали своего часа.
К пяти часам двери конференц-зала торжественно распахнулись, и потянулись сотрудники. В зале были накрыты столы. Рина отметила, что Н., при всей своей скупости, с собой справился – сколько же душевных мук ему это стоило? Нет, нужным людям он ничего не жалел – водил в самые дорогие кабаки, преподносил элитные коньяки, покупал билеты на первые ряды в Большой и так далее. Но здесь? Для кого? Для этих шуршащих сошек, этих никчемных тараканов? Для этих сплетников, завистников и бездельников?
За банкетом-фуршетом тщательно следила Овчарка Виолетта. Под ее зорким взглядом все притихли и замерли у входа. Наконец до нее дошло – народ перепуган до смерти, какой уж тут праздник! Она выдавила «обольстительную» улыбку, больше похожую на акулий оскал, и постаралась изобразить радушие.
Стол был богатым, на кейтеринге не сэкономили: икра – естественно, красная, но и это прорыв, – рыба трех сортов, буженина, ветчина, корзиночки с салатами и паштетами, фрукты в вазах, ну и спиртное: шампанское, коньяки и вино на любой вкус.
Народ занервничал, громко сглатывая слюну. Конечно же, все были голодны: как-то глупо идти обедать в столовку в праздничный день. Виновника торжества в зале не было. Рина понимала: будет торжественный вход. Но и самое главное – принимать и встречать гостей было ему не с руки. Еще чего, много чести! Наверное, это и правильно – в искренность Н. все равно никто бы не поверил.
