Сначала картина была черно-белая. Потом вдруг неизвестно как она обрела краски: синие, зеленые, желтые, разные. Но все по-прежнему было покрыто покровом тайны.
В тот самый момент, когда Милославской практически полностью овладело отчаянье, кроме всего прочего среди танцующих появились еще и какие-то буквы. Они, тоже разноцветные, появлялись и исчезали, как-то прятались одна за другую, пока, наконец, не выстроились в одни ряд, позволив гадалке прочитать: «Самсон».
В тот же самый миг все исчезло, как исчезает изображение с экрана телевизора, когда отключают электроэнергию. Яна глубоко вздохнула и… очнулась.
Она открыла глаза и взглядом обвела местность. Вокруг было также тихо и спокойно. Милославскую это обрадовало, поскольку она могла еще какое-то время посидеть здесь спокойно и полностью прийти в себя.
Самсон… Это странное для нынешнего времени имя ни о чем ей не говорило. Она стала перебирать все ее разговоры с Незнамовым. Нет, ни о ком подобном он и словом не обмолвился. Яна подумала, что, возможно, так звали или называли кого-то из похитителей, но эта мысль ей показалась очень сомнительной, и она отогнала ее прочь.
«Самсон… Самсон…», — мысленно вторила она. А на язык так и напрашивалось: «Далила». Два этих имени в сознании Яны были неразрывно связаны, память хранила их как нечто целое с тех самых пор, как она впервые познакомилась с библейскими историями.
Как ни странно, она узнала об этих героях ни в детстве, ни даже в юности, а уже будучи замужней женщиной, матерью четырехлетнего сына. Увлекшись новым зарубежным мультипликационным сериалом, мальчуган о каждой из серий стал подробно рассказывать матери, а потом он же заявил: «Мамуленька, знаешь из какой это книги? Это из библии! Из нее рассказики взяли и сделали мультики.» Так он просветил мать и насчет Самсона с Далилой.
Израильский судья, наделенный сказочной силой, Самсон… И рады бы избавиться от него филистимляне, да невдомек им было в чем заключается фантастическая сила героя. Женщина! Женщина, имя которой Коварство, пришла им на помощь. Самсон без ума любил Далилу, а свою заветную тайну и ей не доверял. Но Далила, уговоренная филистимлянами, была так назойлива в своих уговорах, что…Самсон сдался.
«Если остричь волосы на голове моей, — сказал он ей, то отступит от меня сила, и я стану таким же, как все люди». В этот же день уснувший Самсон лишился своих волос и своей силы.
«И что? — спрашивала себя Милославская. — Разве мне это о чем-то говорит? Может быть, Далила — это некий прототип Гали Незнамовой, а Самсон — Дмитрия Германовича? Нет, чепуха какая-то!»
Разные мысли крутились в голове гадалки, но каждая из них казалась ей еще глупее, чем предыдущая, и ни к одной, как говорится, душа не лежала. «Надо же, Джокер… Джокер, как всегда, сумел меня удивить. Я надеялась приблизиться к разгадке, а все только еще больше запуталось.» Сюрприз, вопреки надежде Яны, оказался отнюдь не приятным.
Поразмышляв так некоторое время, Милославская вздохнула с огорчением, поднялась с бревна, неудобство которого она к тому моменту перестала ощущать, но которое теперь отозвалось во всем ее теле ноющей болью, и неторопливо зашагала вверх по тропке, которая обещала, наконец, привести ее к родному очагу.
Она делала шаг за шагом, и с каждым из них слово Самсон отзывалось в ее сознании. Оно крутилось в голове гадалки и иногда невольно слетало у нее с языка, и, если бы кто-то в этот момент посмотрел на Милославскую со стороны, то наверняка бы принял ее за сумасшедшую. Она шевелила губами, а в некоторые моменты мысленные ее рассуждения сопровождались незаметными для нее самой жестикуляциями и мимическими проявлениями: то брови вдруг удивленно поднимались высоко, то нижняя губа, выражая сомнение, выпячивалась.
Так Милославская прошла еще около двух кварталов и собиралась пересечь очередную неширокую дорогу, как звук автомобильного сигнала заставил ее вздрогнуть от неожиданности. Почему-то машинально закрыв уши ладонями и на мгновенье зажмурив глаза, она не сразу обернулась, а обернувшись, обнаружила позади себя автомобиль одного из соседей, который смотрел на нее, посмеиваясь.
Яна глянула на него не без укоризны. Тот стал кивать ей, приглашая в салон.
— Дойду! — крикнула Яна, махнув рукой и зашагала дальше.
Сигнал раздался снова. Сосед побольше приоткрыл окно и закричал:
— Яна Борисовна! Ну что вы в самом деле?! Идемте подвезу! Вон вид у вас какой усталый. Не дело ж это — молодой красивой даме по жаре ноги оббивать!
— Да нет, спасибо, — учтиво улыбаясь, ответила гадалка, — поезжайте, мне прогуляться хочется!
— Я-ана Борисовна, — нараспев протянул тот снова.
Ситуация начинала досаждать Милославской, и она решила, что лучше уж согласиться. Сзади обойдя машину, она открыла соседнюю с водительской дверцу и, благодаря заботливого соседа за участие, стала усаживаться рядом с ним. Расположившись как следует, она глянула в зеркало заднего вида и слегка поправила прическу.
