Через час я входил в комнату, которую занял год с лишним назад, как только прибыл на новое место службы. Сейчас привычный интерьер примелькался и не так резал глаза, а раньше, стоило войти сюда депресняк раскрывал свои скользкие объятия.
Узкая койка с панцирным дном, бежевые стены, правда о цвете напоминали лишь пятна краски, которые чудом уцелели, и не отпали во время очередной бомбежки. Умывальник еще советских времен с железным носиком, и затертой почти до дыр раковиной. И стул, который служил мне шкафом наравне в единственной тумбочкой, в которые мог сложить часть пожитков.
Пиздец, обстановочка.
Правда, когда заебанный приходишь со смены уже плевать на красоту интерьера, главное быстрее коснуться подушки и выключиться.
Устало опустился на стул и начал расшнуровывать берцы. Спящая на кровати Алёна подняла голову и сонно улыбнулась.
– Отработал? – ее мелодичный голос звучал ласково, и не будь я таким усталым обязательно завелся бы. Но сейчас сил просто нет.
– Кириченко меня сменил, – ответил и вздохнул, отставляя в сторону обувь. Поднялся и бросил кепку на спинку стула. – Ты в штаб не пойдешь?
– Нет, а зачем? – потянулась, одеяло сползло с голой груди, и перед моими глазами предстала лучшая часть тела нашей связистки.
– Да и правда, – из-за усталости в голосе ирония почти стерлась, и я скинул с себя китель и начал расстегивать форменные брюки.
– Хочешь, помогу расслабиться, – села на постели, а я стянул с себя последнюю тряпку и опустился на матрас рядом с Алёной. Её теплые ладошки тут же опустились на мои плечи и начали массировать, а я прикрыл глаза и понял, что еще чуть-чуть и просто отключусь. – Тебе сразу полегчает…
– Слушай, прости, я заебался, – не было вообще никакого желания сейчас ее трахать. Старею, что ли? Откинулся на подушку и глаза сами собой закрылись, и я услышал, как Алёна поднялась с постели и накинув на себя халат негромко ответила.
– Скоро вернусь.
Дверь за связисткой закрылась, и я уже начал проваливаться в сон, но как фейерверк на новый год в голове взорвалась мысль: телеграмма!
Глаза сами открылись, и я резко сел на постели и подойдя к стулу с одеждой пошарил в кармане кителя.
Белый лист бумаги приятно хрустнул в руке, и я вынул его и прошел к кровати, садясь на край.
Руки дрожали, когда разворачивал послание и как только взгляд вцепил черные строчки, сердце замерло.
Взгляд утонул в пространстве, и первое что я ощутил был ступор и растерянность. Как? Когда успела? Она что, вышла замуж? За этого мудилу, который видимо решил, что мои предостережения к сестре не подходить – пустой звук? И постепенно растерянность сменилась злостью, и я почувствовал, как по венам потекла ярость.
Убью суку. Все-таки не послушал. А с Журавлёвской беременностью вопрос решил?
Сердце ошиблось на такт, когда знакомая фамилия мелькнула в мозгу. Ведь запрещал себе о ней думать. Дал клятву еще в феврале прекратить жить мыслями о прошлом, а сейчас что, снова?
Сделала глубокий вдох.
Похоже слишком давно меня не было дома. А ведь должен был еще в феврале лететь, но с этим обстрелом все карты спутались, и новый отпуск получилось взять только через полгода. Ну ничего, приеду и поставлю на место этого сучару.
Только бы батя не дал Марку обидеть Дашку…
Мысль мелькнула в мозгу, и в этот самый момент стекло в комнате разлетелось вдребезги, и свист автоматной очереди оглушил, оповещая начало гребаного конца.
Лобик, глазик, носик, губки. Все такое крошечное и нежное что страшно дотрагиваться, пускай даже своими губами. Кожа как крыло у бабочки, а запах…
Запах самого сладкого молочка в мире. Запах маленькой крошки, от которого легкие наполняются счастьем и теплом. Так приятно, что невозможно передать и невозможно забыть, вдохнув однажды. Ощущение счастья тут же наполняет сердце, и оно начинает биться быстрее.
Прикрыла глаза и потерлась носом о щечку моей малышки снова. Только бы не разбудить, иначе Вале придется помучиться с моей принцессой, которую едва удалось уложить.
На телефоне сработало оповещение, и я выпрямилась над кроватью, у которой стояла на коленях и взяла в руки мобильный.
Улыбнулась предусмотрительности подруги, которая не стала звонить в домофон, а написала прежде сообщение. Родная моя.
Поднимаюсь на ноги и торопливо шагаю к домофону, попутно набирая ответ.
На первой ноте домофонной трели я успела нажать кнопку, и дверь подъезда открылась. Услышала в трубке характерный стук.
Открыла и входную дверь, а сама вернулась на кухню, чтобы еще раз все проверить.
Бутылочка с молоком в холодильнике, смесь на столе, чистые бутылки на сушке. Кажется, все в доступности, и, если Карина начнет требовать чтобы тётя Валя ее покормила, проблем с обедом не возникнет.
– Ну привет, мамулька, – со спины раздался негромкий голос подруги, и я обернулась и сжала ее в объятиях. Валя нисколько не изменилась – все такая же красавица. – Уснула малышка?
