– То есть этот хрен не дождался, когда за мной простынет след, и прибежал к тебе скрашивать одиночество твое да?
– Ой вот не надо сейчас, ладно? Ты и сам вон тестики с Дашкой делал едва ли не через неделю после нашего расставания!
– Две недели, – ответил и улыбнулся во весь рот, и его белые зубы контрастно блеснули на фоне малинового лица. – И вообще, мне все еще паршиво что мы вот так с тобой расстались, прости, – посерьезнел и весь шутливый тон сошел на нет. – Ты хорошая. Но я Дашку люблю, похоже.
– Любишь? – искренне улыбнулась и отвернулась, чтобы достать из шкафа чашки.
– Не знаю как эта хрень называется, но я скучаю по ней. И постоянно думаю, – смутился, и замолчал, не смотря на то, что я отвернулась, чтобы дать ему возможность высказаться и не чувствовать себя глупо. – И что планируешь делать?
Он мастерски перевел стрелки на меня и теперь уже я не спешила оборачиваться, чтобы не смотреть ему в глаза.
– Не знаю… рожать буду конечно, – оперлась на столешницу, позабыв о чае и все еще пустых чашках. – В декрет пойду, постараюсь разобраться со всем сама.
– Пашка должен знать, – повторил как попугай, и я разозлилась.
– Что он должен знать? Что я влетела? Я ему сказала! Знаешь, как он отреагировал? – горло сдавило, и я замолчала, а потом шумно выдохнула и продолжила устало. – Если он тебя так избил, подумай, что я от него натерпелась…
– Если он пальцем…
– Нет, – обрубила, заметив, что кулаки Марка сжались. Он уперся ими в стол, намереваясь подняться, но я осадила. – Я о нашей с ним ссоре. Ничего другого. Просто поорали.
– Он похоже, серьезно влип, Ир. Не помню, чтобы Суворов с какой-нибудь бабой дольше раза перепихивался, не в обиду. А если с тобой аж дважды, то…
Замолчал, а я горько ухмыльнулась, с циничностью побитой собаки.
– То это конечно любовь, Марк…
Марк ушел, и хоть я и сама попросила его уйти, тут же ощутила пустоту и холод, когда осталась одна. Хотелось спать, но мне было страшно оставаться наедине со своими снами о Пашке, поэтому старалась оттянуть момент засыпания как могла. Приняла теплый душ, смыла с себя все тревоги и дурные мысли, разобрала постель и легла, устало глядя в потолок.
Паше передали крестик? Думает ли он обо мне теперь? Пожалел ли что не забрал его лично? Глупые вопросы роились как пчелы, и я потянулась в мобильному, чтобы проверить сообщения. Нет ни одного. Даже не написал спасибо.
Пустота внутри все росла, и я набрала номер невестки и начала слушать гудки. Время не такое позднее, может она не спит?
– Да, Ир. Привет, – голос Саши звучал устало.
– Привет, как вы там? – почему-то только когда жизнь меняется на сто восемьдесят градусов, ты осознаешь, как нуждаешься в поддержке близких, и одновременно понимаешь, что им попросту не до тебя. – Как дети?
– Уже спят, только уложила. Собираюсь посуду мыть и тоже ложиться.
Ответила и замолчала, и я поняла, что нам с Сашей, по сути-то, не о чем говорить. Мы никогда особо не дружили.
– Ясно. Как Гера?
– А ты что, не знаешь? – она слегка удивленно переспросила, и я нахмурилась. – Его же почти сразу перевели в клинику на лечение. Он даже в полиции и суток не провел, утром уже увезли.
– Лечение? – переспросила не совсем понимая, о чем она.
– От зависимости. В закрытую клинику отправили, говорят курс три месяца.
– Кто отправил? – пребывание в клинике наверняка стоит дорого, а у Саши точно таких денег нет, а те, что я давала едва ли покрыли бы расходы.
– Не знаю, Сережа, ну участковый, помнишь, сказал, что утром приехал мужчина в костюме показал разрешение от вышестоящего органа и забрал Геру.
– А где эта клиника? Сколько надо денег на лечение он сказал? Погоди, я сейчас попробую адрес…
– Нет, Ир. Все уже оплачено. Сказали, что как только пациент пройдет реабилитацию, его доставят домой. Я спрашивала у Сережи про деньги, тот сказал, что все улажено. Ему так и передали.
Как улажено? Кем? Что за клиника? Бред какой-то…
– А они точно не мошенники, Саш? Не нравится мне все это…
– Да точно. Мне Сережа договор передал, я не понимаю ничего в этом всем, но соседка помогла разобраться. Там написано, мол Геру взяли на реабилитацию на полное содержание на три месяца. Летом домой приедет. Да не переживай ты так, Ир. Мне кажется, это твой друг устроил, он по телефону разговаривал, я слышала тогда вечером помнишь. Хотя ты с детьми была, вряд ли заметила бы.
Сердце сжалось до боли, а потом рассыпалось, будто через мясорубку пропустили и поставили на место биться, и я стиснула телефон как спасательный круг.
– Ясно. Спасибо, Саш.
– А ты чего звонишь, случилось что?
– Нет, – ком в горле мешал говорить, и я прокашлялась. – Просто спросить, как вы…
– Все хорошо, – Саша ответила, и я ощутила, как по щеке скатилась слезинка и утонула в мягкой подушке под моей головой.
– Ну тогда пока. Поцелуй от меня ребят.
И не дожидаясь ответа бросила трубку, откладывая телефон в сторону.
Значит, Суворов все устроил? И молчал?
