– Должна была, – ответил философски, будто передразнивая меня, но в интонации сквозила горечь. Выдохнул дым скуренной до фильтра сигареты тут же подкурил новую. – Я Алёнке предложение сделал вчера…
Все внутри оборвалось, тошнота подкатила к горлу, и тянущая пустота наполнила нутро. На Суворова не смотрела, как и он на меня. Стояли рядом словно разделенные невидимой стеной и не дышали. Пашка забыл о сигарете в зубах. А я о кислороде в принципе. И еще эта адская боль в районе ребер не давала покоя.
Предложение. Она теперь невеста его.
Мутно, словно в тумане вспоминаю кадры как она подошла к нам и так уютно скользнула в объятия Суворову, который сжал ее, притягивая ближе. Как будто делал это сотни раз. Сотни. И кольцо на ее безымянном, когда безотчетно положила руку ему на грудь, спрашивая, чего мы тут забыли вдали от всех…
Нельзя об этом думать, боль адская. Но разве сердцу прикажешь не биться?
– Я сказала тебе не для того, чтобы шантажировать, – с трудом выталкиваю из себя эти слова, и Суворов все же удостаивает меня взглядом и тот прошибает как поток холодного воздуха в жару. Как удар о ледяную стену, которая в осколки под тобой разбивается и те впиваются в кожу. – Ты должен знать, – ёжусь, обхватываю себя руками, и хочется отступить чтобы не получить обморожение от этого взгляда, но стою на месте. – Когда Карина вырастет, я тоже обо всем ей расскажу…
– Расскажешь обо всем, – повторяет язвительно и делает ко мне шаг, а мои ноги врастают в землю. – Как Марк тебя пользовал, потом как бросил и ты под его друга легла, об этом расскажешь?
Каждое слово как удар хлыста, и я сжимаюсь, позорно корчась от этих слов.
– Как от пары перепихов даже без окончания внутрь, ты залетела как по волшебству, Журавлёва? Это расскажешь?
Больно так, что, кажется, на плечах останутся синяки, но рук не разжимаю, иначе просто сорвусь и ударю.
– Как…
– Замолчи! – срываюсь хрипло и затихаю, дрожа как паутина на ветру. Пашка яростно зарывается пальцами в свои волосы и оттягивает, шепча ругательства. – Не перекладывай с больной головы на здоровую! Ты же сам за мной бегал, а я говорила, что между нами ничего быть не может, забыл?
Обида тугим комом скручивает внутренности, и я все же всхлипываю.
– Забыл ли я, как ты меня собой дразнила, а потом отталкивала? Забыл ли как едва на член Марку не прыгнула, даже не парясь, что я в комнате?
– Пошёл к чёрту! – руки разжимаются, и я толкаю Суворова в грудь отшатываясь от него как от огня. С ним невозможно разговаривать, он двинулся там в своем Афгане. – Отпусти, не трогай…
– Ты не сказала, что ребенок мой, не сказала! – сжимает локоть, не позволяя отойти. Встряхиваю рукой, но хватка железная. – Это
– Я пыталась, знаешь, но ты городил херню что я могу захомутать Марка, мол теперь есть повод…
– Ревновал, поэтому и несло.
Произнес и мы замолчали, тяжело дыша. Мой взгляд никак не хотел подниматься с земли, усыпанной жухлыми иглами, боялась, что наткнусь на его ответный и увижу там что-то, чего не должна видеть.
Паша разжал пальцы на моем локте и погладил кожу, видимо стараясь негласно извиниться за грубость. Но я от этой ласки только сильнее сжалась, и он опустил руку.
– Ты позволишь мне на нее посмотреть? – задал вопрос ровным тоном будто и не было этой бури оборвавшейся всего секунду назад, а я закусила щеку изнутри, понимая, что не смогу пустить на порог его невесту, пускай она и не претендует на роль матери моей Кариши.
– Только если ты придешь один, – произнесла затравленно и подняла взгляд на Суворова. Тот понимающе кивнул, подводя черту в этом непростом разговоре. – Отвези меня, пожалуйста, домой.
Пашка открыл рот, собираясь что-то сказать, но промолчал и сдавшись кивнул и шагнул к водительской двери.
Заняла место рядом с ним, невольно содрогаясь от мысли как далеко мы уехали. Местность не была мне знакома, я бы тут точно заблудилась, надеюсь он запомнил, как мы сюда доехали.
Суворов повернул ключ в зажигании, но машина не отозвалась, он нахмурился и повторил попытку, но та по-прежнему не заводилась и Пашка выругался, глянув на датчик топлива.
– Бенз на нуле. Чудом заехали так далеко.
– В смысле? – переспросила как-то в раз отупев. Пошарила по карманам, собираясь вытащить сотовый, но тут же удрученно прикрыла глаза, вспомнив, что сотовый остался в пакете на столе в беседке. – А твой телефон…
Суворов помотал головой, и я едва не захныкала, осознавая, что нам никак не выбраться из этой глуши. Сколько времени уйдет на возвращение пешком по незнакомой местности темным вечером? Как там Кариша?
– Дочь с кем? – прочитал мои мысли Пашка.
– С подругой, с Валей. Она знает, что делать в случае чего… – но от этого не легче.
– Тогда располагайся Журавлёва. Придется нам ночевать в машине.
