Неужели то, что сказала Кристина, правда? И меня могут заставить платить по долгам Марата?
Но ведь это бред! Это несправедливо! Причем здесь мой сын? Он точно так же, как и Крис, не имеет к деньгам отца никакого отношения.
Может, она все же сгущает краски? Только мне теперь и спросить некого. Ни на Сергея, ни на Демида я не могу рассчитывать.
Направляюсь в центр поселка и оказываюсь перед кондитерской, из которой Алекс раньше заказывал нам десерты.
— Будешь какао? — спрашиваю живот. Решаю, что нам с малышом хочется какао, и толкаю тяжелую дверь.
Внутри пахнет корицей, выпечкой и шоколадом. Выбираю стол у окна, заказываю какао с маршмеллоу. Замечаю на витрине корзинку с маффинами. Надо будет взять для Крис, она их любит.
Заказ приносят быстро, на тарелке лежит несколько печенек в качестве угощения.
— Это тебе, малыш, — шепчу, — за стойкость.
Он, конечно, не отвечает, но напиток ему нравится. Или мне просто хочется так думать.
Какао с маршмеллоу оказался чуть сладковатым, зато вкусным. Я пью его медленно, растягивая удовольствие.
Затем выбираю маффины для Кристины — с черникой и маком. Может она перестанет со мной воевать, и мы наконец-то нормально поговорим?
В магазине покупаю немного фруктов, сыра и йогуртов.
На обратном пути небо начинает затягиваться, я ускоряю шаг. Уже почти поворачиваю на нашу улицу, как тут из-за угла плавно выезжает огромный внедорожник и встает поперек тротуара, перекрывая мне дорогу.
По противоположной стороне идут люди, вокруг светло, день тихий и безветренный. Но по спине все равно пробегает холод.
Стекло опускается, и я узнаю водителя.
Захар Золотарев.
— Лиза, — он улыбается широко и радостно, — как удачно я тебя перехватил. А то уже начал кружить по этой жопе мира. Садись в машину, поболтаем. Ты ж не боишься родственника?
— Вы мне не родственник, — отвечаю сдержанно. — Уезжайте, откуда приехали.
Он усмехается и выходит из машины. Бегло оцениваю — выглядит отлично. Недешевый костюм, люксовые часы, дорогие ботинки. Не особо он и разорился.
Одеколон тоже дорогой. И чужой, мне такие запахи не нравятся — слишком пряный и горький.
Он делает шаг навстречу, я инстинктивно отступаю.
— Смотри-ка, в точку попала! Я как раз об этом и хотел поговорить.
— Я не собираюсь с вами разговаривать, — хочу его обойти, но он загораживает дорогу.
— А зря. Думаю, тебе было бы интересно послушать. Я тебе не дядя, дорогая. Совсем. Мы с тобой чужие друг другу люди. Не по документам, а по крови. Понимаешь, о чем я?
Он пристально вглядывается в меня — его взгляд острый, тяжелый. Не пронизывает, а давит. Прессует.
— Ты знаешь что у нас с твоим отцом были разные матери, — говорит Захар. Я сглатываю, киваю. Сама не знаю, зачем его слушаю, но слушаю. — Так вот, недавно выяснилось, что и папаша у меня был другой. Моя маман загуляла. Так что мы с тобой друг другу никто, детка. Разве это не прекрасно?
— Замечательно, — отвечаю холодно, — тем более не желаю иметь с вами ничего общего.
— А не выйдет, — Захар мерзко улыбается. — Твой Марат кое-что у меня забрал. Тебе придется вернуть, детка.
— Это вы отобрали у меня, а не Марат, — выплевываю в ухмыляющееся лицо. — Вы украли то, что оставили мне мои родители. Он просто заставил вас вернуть мое. Так что убирайтесь, откуда приехали, ничего вы не получите.
— Правда? — делано удивляется Захар. — А люди Вахада по-твоему просто так от тебя отстанут?
— Я не знаю никакого Вахада, — отвечаю в отчаянии, хотя понимаю, кого он имеет в виду.
— Зато Вахад тебя знает. И он не отступится. Тебе нужен тот, кто сможет тебя защитить, детка.
— Вы не себя имеете в виду? — не верю своим ушам. — Это вы сможете меня защитить?
— Смогу, — спокойно отвечает Захар, — тебе выгоднее со мной договориться. По-семейному. По-людски.
Он наклоняется ко мне ближе. Я чувствую его запах — чужой, обволакивающий. Удушающий…
— Выходи за меня, Лиза…
Отшатываюсь в ужасе, сжимая пакет с маффинами.
— Зачем вам на мне жениться?
— Потому что все, что у тебя есть, — он делает широкий жест рукой, будто я владею всем поселком, — это мое. И я хочу получить все обратно, но только законным путем. Знаешь ли, в тюрьме мне не понравилось.
Делаю шаг назад. Не потому что боюсь. А потому что от такого не отмыться.
— Вы сумасшедший.
— Нет. Просто я взрослый человек, который знает, как устроен этот мир. А ты глупая писюха, которой Хасанов заделал ребенка и бросил. Ты в уязвимом положении. Без защиты. У меня есть имя, есть рычаги и возможности тебя защитить. Нам нужно узаконить твое положение, и все. Ты защищена, я возвращаю свое.
— С чего вы взяли, что это ребенок Марата? — цепляюсь за последнюю возможность, хотя сама знаю, как это звучит неубедительно. — Это вам Лора сказала? Она придумала.
— И Лора. И Вахад. Он не стал бы тебя просто так преследовать. Так что нечего долго думать.
— Я никогда на это не соглашусь…
