В дом вхожу, не чувствуя ног от усталости, хотя Ольшанский довез до самой калитки. Хотел провести до крыльца, но я отказалась. На улице светло, я дома, что может случится?
Демид подождал, пока я поднялась, вошла в дом, и я услышала, как машина зашуршала по гравию.
— Кто тебя привез? — Крис выходит навстречу. В ее голосе сквозят ревнивые нотки, но я слишком ошеломлена и устала, чтобы в это вникать.
— Меня привез Ольшанский. Мы с ним встретились в городе, он мне кое-что передал. Вот, посмотри, — протягиваю ей файл с заключениями, которые мне оставил Ольшанский.
Крис берет с осторожностью, будто я не бумаги ей даю, а ядовитого скорпиона.
— Что это?
— Ты почитай. Это экспертиза, свод заключений, которые противоречат вердикту, по которому закрыли дело Марата.
Кристина достает из файла бумаги, просматривает.
— И что это все значит? Я не понимаю, — откладывает бумаги в сторону, слишком явно демонстрируя нежелание вникать.
— Ну как же, Крис, посмотри, — беру верхний лист и читаю заключение вслух. Все то, что мы обсуждали с Демидом.
Но не успеваю прочитать и трех предложений, как она резко меня обрывает.
— Прекрати, Лиза, я не хочу это слушать. Бррр… У меня мороз по коже! Как ты можешь так спокойно это обсуждать? — Крис передергивает плечами. — Зачем ты во всем этом копаешься? Это тебя Ольшанский подбил?
— Нет, не Ольшанский, — качаю головой, — я сама к нему обратилась. Я хотела его нанять, чтобы он провел расследование. Мне тоже тяжело во всем это разбираться.
— Да? А кажется, тебе это доставляет удовольствие.
— Ты с ума сошла? — восклицаю гневно. — Его дело закрыли! Кому-то нужно было, чтобы все думали, что Марат был в машине.
— Он был в машине, — Крис смотрит исподлобья.
— Или не он? — смотрю в ответ. — Или его убили, а затем зачем-то подбросили в горящую машину. Зачем, Крис?
— Это ты сумасшедшая, Лиза, — холодно чеканит Кристина. — Ты видела этих людей. Ты серьезно хочешь знать, как именно они убили папу? Для тебя что-то изменится?
Она говорит ужасные вещи, но они меня почему-то не трогают. Не знаю, почему, внутри все кричит о том, что все это не о Марате…
— Прошу тебя, прекрати! — тем временем продолжает Крис. — Выходи замуж за Алекса, уезжайте отсюда. Чем быстрее, тем лучше. И с Ольшанским больше не связывайся,
— Да прекрати уже меня сводить с Алексом! — выпаливаю я, забирая бумаги. — Я сама разберусь, за кого мне выходить замуж. И с Ольшанским тоже разберусь, нечего мне указывать!
Мы расходимся по комнатам сердитые и рассоренные. Я даже не успеваю сказать ни о Лоре, ни о Золотареве. Хотя зачем?
Чтобы она еще активнее стала меня сватать за Алекса?
Я подожду, что скажет Демид. Я верю, что он мне поможет.
Назавтра я первой выползаю на кухню. Хотя утро позднее, Кристина еще не спускалась, я даже не знаю, дома ли она. Хотя куда ей деваться?
Смотрю, одежда и ботинки на месте. Значит, дома.
И Алекс дома, машина под навесом.
Не успеваю поставить чайник, как снаружи гудит двигатель и сигналит автомобиль. Выглядываю в окно и с удивлением узнаю машину Демида.
Он поднимается на крыльцо, я бегу открывать. Ольшанский входит в дверь, и в прихожей сразу становится тесно.
— Здравствуйте, Демид, проходите. Я как раз чайник поставила, — зову гостя в дом, — будете завтракать?
При слове «завтрак» он болезненно морщится и качает головой. Или это от звука моего голоса?
Еще мне кажется, что я слышу легкий запах алкоголя, но этого конечно не может быть. Разве Демид сел бы за руль выпивший?
— Вы не выспались? — сочувственно качаю головой, глядя на его покрасневшие глазные белки.
— Да вроде того… — он снова морщится и придерживает рукой голову.
— У вас голова болит? — снова спрашиваю участливо. Он поднимает ладонь и чуть перебирает пальцами. Я так понимаю, что немного болит. И говорю уверенно: — Это давление. Сегодня видите как пасмурно.
— Ага, — медленно кивает Демид, — наверное. Магнитные бури… Я чего приехал. Лиза… — он запинается, как будто ему мучительно больно, даже глаза закатывает к потолку. Но все-таки продолжает. — Я вчера дал задание своим парням. Они пробили этого Алекса. В общем… за ним все чисто. В смысле, ничего такого за ним не числится, обычный бизнесмен, платит налоги, ни в чем замечен не был. Так что если ты думаешь…
— Демид, — перебиваю его, — мы вообще с вами не говорили об Алексе.
— Да? — смотрит он недоверчиво. — Но я же должен был пробить, чего он возле тебя вертится. Короче, если ты надумаешь…
Я смотрю и глазам не верю. Они что, все сговорились?
— Это все, что вы можете мне сказать, Демид? — спрашиваю холодно. — Я не могу на вас рассчитывать?
Ольшанский двигает челюстями, беззвучно матерится. Сгребает обе мои руки своими ладонями и заглядывает в лицо.
— Давай так. Я как долечу, я тебе позвоню, хорошо? Мы что-нибудь придумаем, — говорит он. Сжимает мои руки, выпускает их разворачивается и захлопывает за собой дверь.
Двигатель заводится, автомобиль разворачивается и уезжает.
Поворачиваюсь и вижу в зеркале Кристину, стоящую на нижней ступеньке лестницы.
