Я говорил себе, что покрытая снегом долина выглядела черной от того, что подобное мне довелось увидеть раньше, ещё до нашего прихода в Кельну. Видение буйволов так же имело своё объяснение, — я их видел, как рассказывал, незадолго до того. Различные виды и явления, обозреваемые человеком в состоянии бодрствования, могут затем являться ему во сне, в той же форме или в какой-то иной. Однако исчезновение правой руки привело меня в ужас и я предвидел, что со мной должно произойти некое неприятное событие. Тем не менее, когда послышалось пение ночных птиц и я встал, чтобы дать команду выступить, то уже не испытывал волнения. Другой бы на моем месте после такого сна отказался бы от первоначального намерения или, по крайней мере, испытывал колебания. Однако я не позволил себе ничего подобного, ибо знал — муж, спешащий на битву, спешит навстречу смерти, чтобы глядеть в лицо Азраилу, ангелу смерти, и если он сумеет одолеть Азраила, то останется в живых, в противном случае его непременно убьют. Подобно путнику, запасающемуся съестными припасами перед дальней дорогой, везущему с собой продукты для себя и корм для своей лошади, воин перед битвой должен готовить себя, чтобы быть достаточно сильным и иметь в своем распоряжении все возможные средства для того, чтобы встретившись лицом к лицу со смертью не чувствовать себя немощным и безоружным.
С младых лет и до сих пор, когда мне уже за семьдесят, никогда я не испытывал страха от предстоящего участия в бою и битвы с самой смертью. Если я и не принимал личного участия в некоторых боях, то только лишь затем, чтобы не оставлять войско без командующего. Я не утверждаю, что ничего не боюсь, есть вещи, которые страшат меня, однако меня не страшит возможная смерть в бою и тот, кто сотворил меня знает, что в сердце моем нет страха перед смертью.
С полуночи до самого утра мы шли без каких-либо особых происшествий и погода, хотя была холодной, не доставляла беспокойства, и когда забрезжил рассвет, мы дошли до некой плоской возвышенности, которая была вся покрыта снегом. Но, поскольку светило солнце и небо было безоблачным, мороз для нас не был столь уж мучительным. Через каждые несколько часов я велел менять лошадь подо мной, пересаживаясь с уставшей на свежую, вместе с тем мы придерживались такого темпа, который не позволял лошадям выдохнуться. Мои воины знали, что уже отдыхать не придется, разве что после того, как дойдут до поля битвы, начнут и завершат схватку с врагом.
К полудню головной дозор сообщил о появлении вдали еще одного стада диких буйволов. На этот раз дозорные уже знали, что имеют дело со стадом животных, а не с надвигающейся темной массой вражеского войска. Выяснилось, что животные движутся в нашу сторону, причина была в том, что из-за состояния дорог мы изменили направление и двигались с севера на юг и не меняли его вплоть до того, пока не дошли до Шенгари. Как я упоминал, с началом тёплого сезона, стада диких буйволов устремляются на север в холодные широты. К вечеру мы встретились с тем стадом, буйволы завидев нас, шарахались и уносились прочь. Вплоть до темноты, мы видели то стадо. Некоторые животные, вначале убегали от нас, затем останавливались и возвращались, разглядывали нас и снова с испугом убегали. До самого утра мы продолжали идти, и после того как настал рассвет, снова увидели вдали диких буйволов. Мы догадались, что, возможно, это часть того же стада, что мы видели вчера. В дальнейшем я узнал, что Тохтамыш догадался о том, что к Шенгари приближается какое-то войско судя по поведению стада испуганных чем-то диких буйволов, которые возвращались обратно. Тохтамыш и его воины были уроженцами страны кипчаков и хорошо знали повадки диких буйволов, знали, что как только задышит Бык
