Упоминаю обо всём этом для того, чтобы ты, читающий мое жизнеописание знал, что полководец, какой бы он ни был дальновидный, не в состоянии предвидеть всего, особенно находясь на чужой земле, впервые вступив в пределы вражеского государства, не располагая многими сведениями о местных условиях и тамошней обстановке. Вечером двадцатого дня месяца Дальв мои передовые дозорные сообщили, что видят группу всадников, которые остановились заметив наш дозор, некоторые из них повернули назад и быстро ускакали прочь, остальные же отходят постепенно. Я приказал своим дозорным захватить живым хотя бы одного из тех всадников, чтобы можно было получить от него необходимые сведения. Однако моим дозорным не удалось этого сделать, вскоре стемнело. В ту ночь я был особенно бдителен и если бы попалось подходящее место, остановил бы войско для отдыха до наступления следующего утра. Однако, такого места не попадалось, поэтому мы продолжали идти. Во второй трети ночи раздалось крякание летящих в небе уток, которое затихало по мере того, как птицы удалялись, летя в северном направлении. Я понял, что в той стране утки, как и дикие буйволы перемещаются с юга на север с наступлением летнего сезона.
В ту ночь до самого утра мы шли маршем, а когда наступил рассвет, что на арабском языке зовется «фалака», я по привычке прочитал суру «Фалака» («Рассвет»), начинающуюся словами: «Кулл-аузу би-рабби уль-фалаки…»
В тот же миг взор мой упал на некий сосновый бор и я велел, остановить войско на привал чтобы все немного отдохнули. Я знал, что неприятель находится близко и очень даже вероятно, что именно в тот день воинов ожидало кровавое побоище. Я велел своим военачальникам передать рядовым воинам, что в тот день их ожидает трудный бой и они должны хорошо выспаться перед ним, чтобы снять усталость. Вокруг лагеря я расставил караулы и надеялся, что воинам и их старшим удастся поспать. Сам же я не в состоянии был уснуть, ибо не знал, чего же следует ожидать в ближайшие часы.
Передовой дозор донес, что вдали постоянно появляются отряды всадников, на голове у них меховые шапки, к ним присоединяются с тыла другие, а некоторые из них стремительно скачут назад. У меня не было сомнений, что те всадники составляют передовой дозор Тохтамышева войска, те, кто подтягиваются к ним с тыла — везут новые указания для них, а те, кто стремительно скачут назад — везут донесения о складывающейся обстановке.
Я надеялся суметь застать Тохтамыша врасплох, однако мне это не удалось, разве, что удалось добиться, чтобы у него не осталось достаточно времени на подготовку войска и его снаряжение. Я понимал, что если Тохтамыш не сделал того заблаговременно, то в течении такого короткого времени ему это тем более не удастся сделать. Так, что его войску предстояло встретиться с моим, не имея полной оснастки и вооружения. Когда солнце поднялось на высоту одного копья, я велел будить войско и трубить в боевые горны. Прежде чем выступить, я определил порядок формирования флангов, центра и резерва войска с тем, чтобы, если в ближайшие мгновения столкнемся с противником, суметь незамедлительно развернуть боевое построение. Затем мы двинулись в путь, в тот день было тепло и солнечно, и я заметил, что после короткого отдыха воины и лошади выглядят заметно отдохнувшими и свежими.
Мои дозоры доносили, что впереди появилось войско и поскольку силы были неравными, они начали отходить назад. Задача передового дозора в том и состоит, чтобы до тех пор пока не появится вражеское войско, следовать впереди своего войска и вести разведку местности. Как только покажется вражеское войско, дозорным ничего другого не остается, как отступить, ибо их боевая мощь незначительна и они не в силах противостоять основному войску противника. Мы двигались с севера на юг по местности, которая называлась Шенгари. Запад находился справа, а восток — слева от меня, и поскольку мы двигались по обширной степи, я сумел в течении получаса развернуть свои фланги, заняв свое место в центре войска.
