Через старших я передал всем рядовым воинам следующее: «Сегодня день битвы и у нас нет иного выхода кроме как победить, в противном случае нас всех до одного ждет смерть, так как пленив нас, Тохтамыш вряд ли оставит кого-то в живых и кости наши будут белеть, устлав собою всю степь Шенгари. Так будьте же бдительны, потому что нет у нас пути назад, ибо если мы отступим, Тохтамыш обрушит на наши головы все племена страны кипчакской и ни одному из нас не удастся добраться до побережья Абескунского моря. Поэтому старайтесь победить, окажитесь победителями и я отдам в ваше распоряжение все города на земле кипчаков, забирайте в наложницы всех красивых девушек и женщин этой страны, ибо Тохтамыш — это кафир, против которого следует вести священную войну и потому дозволено захватывать в качестве добычи женщин этой страны. Если вы победите в этой стране, то настолько обогатитесь, что до конца дней своих сумеете жить в благополучии и детям вашим после вас так же хватит того состояния. Поднапрягитесь и проявите отвагу в течении всего лишь одного дня, а затем живите всю оставшуюся жизнь в богатстве и довольстве!»
К переданному мною, не было необходимости добавлять что-либо еще. Я хотел, чтобы воины хорошо уяснили, что после победы я отдам в их распоряжение все города кипчаков и все женщины той страны станут их добычей.
Через короткий миг показалось войско Тохтамыша, развернутое в боевой порядок и я увидел, что на две трети оно состоит из пеших и общая его численность составляет примерно сто тысяч человек.
По моей команде, всё моё войско одновременно пришло в движение. Я обратил внимание на то, что повелитель кипчаков расположил пехоту по флангам а конников — в центре своего войска. Таким образом, слабыми участками Тохтамышева войска являлись его фланги, где кроме пехоты не было других воинов. Поэтому я приказал своим флангам жестко атаковать фланги Тохтамыша, уничтожить или обратить в бегство его пехоту. Сам же я со своими всадниками в центре демонстративно стал готовиться к атаке, делая вид, что хочу поразить центр Тохтамышева войска. На деле же я не намеревался этого делать, имея целью лишь вынудить его конников придти в движение и стронуться со своих мест.
Командующие обоих флангов моего войска были прекрасно осведомлены об основной сути моего замысла, детали же связанные с его осуществлением я оставил на их усмотрение. Они знали, что суть моего замысла заключается в том, чтобы уничтожить или обратить в бегство пешие фланги Тохтамыша и вынудить его конников стронуться со своих мест, и увлечь их за собой. После чего мои фланги, смяв фланги врага, соединившись в тылу конного войска повелителя кипчаков, обрушатся на них с тыла. В тот же миг я обрушусь на них спереди и таким образом, конники Тохтамыша окажутся между двумя огнями, подвергаясь атаке с обоих сторон, пока не будут уничтожены.
Долина, в которой происходила битва, была ровной и я знал, что один ее край оканчивается побережьем моря
Пешие фланги Тохтамышева войска не имели копий, вместо этого у них имелись луки и стрелы, которыми кипчакские воины управлялись лучше, чем копьем, они могли остановить атаку противника осыпая его дождем своих стрел.
О, полководец, читающий о моих свершениях, если боишься гибели своих воинов, тебе лучше не ступать ногой на поле битвы, снять с себя боевые доспехи, пройти в медресе и заняться там чтением книг и молитвами.
Потому что полководец, вступающий на поле боя, должен знать, что его самого и его воинов может ожидать смерть. В тот день, увидев лучников, расположившихся по флангам Тохтамышева войска, я сказал себе, что в том бою, возможно, пока удастся уничтожить оба фланга Тохтамышева войска, погибнет половина моих воинов, Мои конники вначале пустились вскачь рысью («юртма») и когда они достигли флангов Тохтамышева войска, они перешли с рыси на галоп («чахар-наъл») не столько ради успешного истребления вражеских воинов, сколько для того, чтобы сузить возможность прицельной стрельбы для вражеских лучников.
