Али Сайфиддин понял, что центр его войска вскоре будет окружен и потому велел отступать своим отборным воинам, таким образом битва закончилась моим успехом.
Мне следовало бы, видя отход войск эмира Сабзевара, начать преследование постараться уничтожить его, однако я воздержался от преследования по двум причинам, первая заключалась в том, что приближался закат солнца и должна была наступить ночь, и если бы я вздумал преследовать Али Сайфиддина, в такой обстановке, меня поджидали бы опасности, неизбежные для человека, незнакомого с условиями местности. Вторая причина заключалась в том, что немалое число моих воинов были убиты и ранены и я чувствовал что моё войско стало слабее и было разумнее потерпеть и подождать, когда подоспеют мои сыновья со своими отрядами и соединятся с нами.
По окончании битвы я призвал своих военачальников, чтобы они доложили обстановку. Выяснилось, что в тот день были убиты и ранены пятнадцать тысяч из сорока тысяч наших конников. Следует учесть, что мы вели сражение с семидесятитысячным войском и воины эмира Сабзевара хорошо дрались.
Как только поле битвы опустело, в небе появились тучи стервятников, намеренных поживиться мертвечиной, однако из за наступившей темноты я не мог дать указание о погребении павших. Кроме того, я опасался, что той ночью эмир Сабзевар может внезапно атаковать нас и устроить побоище, поэтому всем воинам предстояло пребывать в полной боевой готовности, и в случае если часть из них отвлечь на то, чтобы хоронить мертвых, это могло ослабить наши силы.
Командующего войском по истечении дня, проведенного в сражении, даже если он и вышел из него победителем, продолжает одолевать множество других забот, он должен выслушать доклады нижестоящих военачальников, проследить, чтобы раненные были обеспечены должным лечением и уходом, привести свой лагерь в такое состояние, чтобы не оказаться жертвой уничтожающей атаки со стороны противника. Я велел поместить в шатре и организовать охрану Мухаммада Сайфиддина, брата эмира Сабзевара, поблизости от своего шатра, с тем, чтобы в беседе с ним получить побольше сведений о его брате и мощи вражеского войска.
Когда наступила ночь и Мухаммаду Сайфиддину предоставили возможность совершить намаз, Кувлар-бек, стоявший рядом со мной сказал: «О, эмир, посмотри, как этот человек совершает намаз».. Я знал почему удивлен Кувлар бек, однако прикинулся непонимающим и спросил: «Что собственно тебя удивляет?». Кувлар бек ответил: «Этот человек совершая намаз, не кладет руки на грудь». Было ясно, что Кувлар бек до того дня не видел как шииты обычно совершают намаз. Я сказал: «Кувлар-бек, молящийся, совершая намаз, являет себя перед Богом, поэтому он должен выглядеть достаточно смиренным, чтобы было видно, какое почтение он оказывает Господу. Каждому мусульманину дозволено стать перед Богом так, как он того желает, при условии, что его манера стоять соответствует его обычаям и правилам выражения почтительности. Мы выражаем своё почитание тем, что складываем обе руки перед грудью и читаем намаз, а этот человек выражает свое почитание Бога, прижав обе руки к телу, и если среди мусульман были бы общины, где принято во время намаза держать обе руки прижатыми к голове, как выражение почтения Господу, они были бы вправе совершать намаз и таким образом, при условии, что на их голове надета чалма».
В ту ночь эмир Сабзевара так и не атаковал нас, и утром следующего дня мои воины приступили к погребению павших, однако в течении минувшей ночи гиенам удалось поживиться частью трупов. Я стал расспрашивать Мухаммада Сайфиддина о подробностях, касающихся войска его брата, и он ответил, что войско, противостоявшее нам накануне насчитывало семьдесят пять тысяч человек, и что у его брата имеется еще тридцать тысяч воинов в Сабзеваре. Как утверждал Мухаммад Сайфиддин, потерь в войсках эмира Сабзевара было больше, чем можно судить по трупам оставшихся на поле битвы, так как сабзеварцы, отступая, унесли с собою часть своих погибших, чтобы их не затоптали лошади и пешие.
Несмотря на то, что эмир Сабзевара потерял часть своих воинов, я не мог атаковать его, имея в своем распоряжении лишь двадцать пять тысяч всадников. К счастью, вечером того дня перед нами появился передовой дозор войск моего сына Джахангира, идущего на соединение с нами через Эсфарейн и Джувейн. Узнав через своих дозорных о моем местонахождении, Джахангир к полуночи подъехал и встретился со мной. Я спросил его, слышал ли он что-либо о своем брате Шейхе Умаре. Он ответил, что совершенно не имеет каких-либо сведений о своем брате, однако как было договорено, тот должен был подойти к Мазинану, что на юге от Сабзевара.
С подходом и соединением с нами войска Джахангира наши силы и возможности возросли и мы были готовы вновь наступать на войско эмира Сабзевара.
