Я — Темур, властитель вселенной полностью

(Пояснение: Тимурленг утверждая о своём родстве с Чингиз-ханом, одновременно говорит и о своей принадлежности к роду Альп-Арслана, сельджукского правителя, отец которого знаменитый Малик-шах не был из рода Тимурленга, поэтому мы сочли нужным упомянуть об этом, чтобы уважаемый читатель не был введен в заблуждение. — Переводчик.)

Место, где правитель Византии был пленен моим предком, расположено в Армении, и после пленения Диоген IV был закован в цепи и приведен к моему предку. Альп-Арслан спросил его: «Если бы ты одолел меня и взял в плен, чтобы ты сделал со мною?» Диоген IV сказал: «Я бы продал тебя».

Удивленный Альп-Арслан спросил: «Продал бы вместо того, чтобы постараться убить меня?» Правитель Рума сказал: «Потому что твоя гибель не имела бы особого значения. Для меня ты был важен, пока не был побежден. Убивать тебя, побежденного, приведенного ко мне закованным в цепи, равносильно убийству какого-то муравья, тогда как, продав тебя, я бы извлек хоть какую-нибудь да пользу».

Альп-Арслан спросил: «Кому бы ты продал меня?» Правитель Византии ответил: «Тебе самому или любому, кто проявит готовность купить тебя». (Следует иметь ввиду, что под правителем Византии подразумевается правитель Малой Румелии со столицей в Константинополе, который сегодня называется Стамбул — Переводчик.).

Альп-Арслан тут же согласился продать правителя Византии, а поскольку кроме самого его не было на то других покупателей, он продал Диогена IV ему самому. Поэтому, о Мухаммад Сайфиддин, если ты готов выкупить себя или твой брат проявит такую готовность, я готов продать тебя»..

Эмир Сабзевара крикнул со стены, какую цен> а хочу за его брата. Через глашатая я ответил, что за сумму, равную двум корурам (один корур равен пятиста тысячам) динаров. Эмир Сабзевара крикнул, что во всем городе не найдется и одного корура наличных динаров. Я ответил: «Ты лжешь. Ты, у которого имеется войско численностью в сто тысяч человек, должен иметь немало коруров наличных денег. Пока человек не имеет денег в количестве, измеряемом в корурах, он не в состоянии создать и содержать стотысячное войско».

Эмир Сабзевара ответил: «Ради того, чтобы спасти жизнь брата я могу собрать и заплатить сто тысяч динаров, при условии, что ты его передашь мне живым и здоровым». Я ответил, что стотысячный выкуп был бы уместен, если бы речь шла о спасении какого-то заурядного торговца, захваченного в плен, а не брата эмира Сабзевара. Эмир Сабзевара сказал, что даже ради спасения своего брата, он не сможет уплатить сумму, большую чем назвал. Я ответил: «Хотел я подобно Альп-Арслану продать жизнь твоего брата, но раз уж ты не готов купить ее, и нет других покупателей, то придется мне убить его, дабы избавить себя от хлопот по его содержанию».

По моему знаку палач обезглавил Мухаммада Сайфиддина, с верха городской стены раздались горестные вопли и я сказал, чтобы тело Мухаммада установили на одной из башен, возведенных против городской стены, чтобы жители могли видеть его.

Той ночью Али Сайфиддин мстя за гибель своего брата устроил нам побоище. Уже прошла треть ночи, как вдруг распахнулись городские ворота через которые высыпали наружу и атаковали нас воины эмира Сабзевара. Тысячи из них с помощью лестниц спускались со стен города, часть из нападавших имела с собою факелы и, пробиваясь к нашим шатрам, поджигали их, стремясь привести нас в смятение и помешать сосредоточить свои силы. Я придерживаюсь правила: ведя осаду крепости, никогда не располагать коней вблизи лагеря. Ведущий осаду зная, что за стенами осаждаемой крепости укрылось многочисленное войско врага, должен понимать, что в любой миг дня или ночи осажденные воины могут совершить вылазку и атаковать войско ведущее осаду их крепости. А если в момент вылазки противника в лагере осаждающих еще окажутся и их кони, возникнет такой переполох и беспорядок, что невозможно будет успешно биться, к тому же если еще и возникнет пожар и огонь охватит весь лагерь. Хотя наши лошади будучи боевыми и не боятся шума и гама, тем не менее огонь их пугает, и когда он возникает, они могут сорваться с привязи и в страхе умчаться прочь.

Заблаговременно расположив своих коней в тылу войска, мы не испытывали особых волнений в ту ночь, когда состоялась ночная вылазка врага. Оба моих военачальника Кувлар-бек и Ургун Четин знали, что если противник совершит вылазку и нападет на нас, они должны будут поспешить ко мне вместе со всеми имеющимися в их распоряжении силами.