Чтобы поменять подковы двумстам тысячам лошадей нужно было иметь их в количестве не менее восьмисот тысяч штук, причем самых различных размеров, ибо размеры копыт у них неодинаковые. Даже если бы я собрал всех имеющихся в окрестностях кузнецов и ковалей и заставил их работать, все равно не удалось бы в короткий срок подготовить восемьсот тысяч подков нужного качества, чтобы заменить ими подковы, имеющиеся на наших лошадях. Поневоле пришлось довольствоваться тем количеством зимних подков, что удалось достать, ими мы заменили подковы части из лошадей, однако после замены подков я заметил, что обе мои лошади как основная, так и запасная не могут хорошо ходить. Военачальники и воины, коням которых поменяли подковы, так же жаловались на то, что их животные мало чем отличаются от хромых и не могут хорошо ходить. Через это мы получили еще один урок, поняв, что зимние подковы бесполезны для наших лошадей, отличающихся небольшой комплекцией, тонкими лодыжками и более изящными копытами, что они пригодны лишь для лошадей местных пород — крупных, толстоногих и ширококопытных. А наши лошади вели себя настолько неспокойно, что мы вынуждены были удалить с их копыт новые зимние подковы и вновь подковать старыми. Несмотря на трудности, связанные с передвижением лошадей по ледяной поверхности, мы все же вынуждены были расковать тех лошадей, что имели зимние подковы и возвратить их в первоначальное состояние, прибив им старые подковы, чтобы они могли двигаться как прежде. Путь, который мы избрали, вел нас через равнинную степь, иногда по обе стороны дороги виднелись невысокие холмы, гор же вообще не было видно.
Я сознавал, что стоит лошадям остановиться, все погибнут от холода и единственным средством сохранить их живыми, было держать их в постоянном движении. Ноги наших воинов были обмотаны войлоком, чтобы предотвратить обморожение, если бы не это, все они обморозили бы себе ноги и вышли из строя. Несмотря на то, что я раньше никогда не бывал в этой стране и не знал о том, какие меры требовалось соблюдать здесь в зимний период, все же понимал, что войско, совершающее поход в зимних условиях должно иметь кошмы и войлок, и всюду где можно, вдоль берега Абескунского моря и реки Тархан я обеспечивал их заготовку для моих воинов, чтобы не допустить их гибели от холода и обморожения. Я продолжал безостановочно двигаться до первого дня месяца Джади, однако в тот день мороз стал настолько крепким, что я понял — если не сделать остановки, лошади и воины начнут падать и гибнуть, и я потеряю свое войско. По этой причине я приказал сделать привал и соорудить временные стойла, чтобы укрыть лошадей от холода.
Лошади в стойлах, имевших высокие стены и крышу не погибли, однако мы сами изрядно помучились от холода. На второй день месяца Джади начался снегопад, длившийся целых двое суток. Через каждые несколько часов нам приходилось счищать снег с крыш стойла, затем погода прояснилась и наступил такой сильный холод, какого мне в жизни не довелось переносить и о котором до той поры не слыхал. Днем светило солнце, однако оно не грело и мы боясь холода, не могли выйти наружу из своих небольших войлочных шатров. После захода солнца ночная степь оглашалась воем тысяч волков, и мы зимними ночами были вынуждены следить за тем, чтобы голодные звери не пробрались в стойла и не напали на наших лошадей. Если бы заготовительные отряды, которые мы заранее высылали вперед, не создали на всем протяжении нашего пути склады с запасами продовольствия, корма и топлива, мы бы все неминуемо погибли от того страшного холода месяца Джади и от нас бы в той степи ничего кроме костей не осталось. Однако с началом холодов месяца Джади я понял, что и заготовительные отряды вынуждены остановить свое дальнейшее продвижение и что впереди у нас не будет больше складов с продовольствием, кормом и топливом, потому что представлялось сомнительным, что заготовительные отряды в такой смертельный холод смогут продвигаться от одного селения к другому и подготавливать необходимые для войска запасы продовольствия и корма.
Они, подобно нам, наверняка, были вынуждены остановиться в какой-либо местности и выжидать пока пройдет этот невыносимый холод и установится погода помягче, лишь после этого они имели бы возможность двигаться дальше для выполнения своей задачи.
В одну из ночей я услышал некий звук, подобный отдаленным раскатам грома и моим первым впечатлением было, что Тохтамыш вознамерился предпринять против нас ночную атаку, и что тот шум — от движением его войска. Несмотря на то, что возможность нападения Тохтамыша в такой сильный мороз не выглядела вполне вероятной, я все же не терял осторожности — привел нашу стоянку в положение боевого лагеря, расставил вокруг сторожевые посты и, учитывая сильный холод, приказал чаще менять часовых. Истинный полководец никогда не должен допустить чтобы противник застал его врасплох, в противном же случае его постигнет участь Биль-Ургуна, монгольского владыки, побежденного и казненного мною.
